Арно Штробель – Деревня (страница 36)

Он был пленником этой дыры. Наверняка каждый здешний житель прекрасно это понимал — и никому не было ни малейшего дела. Ровно так же, как четверть века назад никого не волновало, что горстка психопатов справляла в Киссахе изуверские обряды, убивая людей с нечеловеческой жестокостью. Что те же подонки, быть может, расправились с его отцом и матерью.

Теперь моя очередь? Анну похитили, чтобы выманить меня сюда и довершить начатое?

Но звонок… Она сама позвонила. В её голосе стоял смертельный ужас — такой не сыграешь. Как это вписывается в картину?

Бастиан видел лишь два объяснения. Либо похитители разыграли всё настолько искусно, что Анна поверила, будто на мгновение осталась без присмотра — и случайно нашла телефон. Либо она была заодно с ними.

От одной этой мысли желудок стянуло в тугой узел.

Допустим, её увезли силой. Какова тогда вероятность, что единственный в жизни шанс позвать на помощь она потратит на номер бывшего — человека, с которым встречалась недолго и которого сама оставила два месяца назад? Стали бы похитители строить расчёт на столь шатком основании? Выбрали бы настолько петляющий путь ради того, чтобы заманить его в Киссах?

Бессмыслица.

И всё-таки — пусть вероятность похищения при таких вводных ничтожна — он не хотел и не мог поверить в предательство. Влюблённый взгляд, которым она встречала его глаза. Тихий, срывающийся шёпот, когда они любили друг друга. Неужели от первого до последнего слова — ложь?

Бастиан очнулся, лишь когда обнаружил, что ноги сами вынесли его обратно к амбару.

Он замер у тропинки. При виде машины внутри разлилось непривычное тепло. Автомобиль оставался единственной ниточкой между кошмаром и прежней жизнью. Осколок нормального мира.

Чувство дома при виде куска железа на колёсах — не верный ли знак, что рассудок уплывает из рук?

До багажника оставалось шагов десять, когда что-то заставило его насторожиться. Сначала он не понял, что именно, — но ещё через несколько шагов разглядел сквозь заднее стекло: пассажирское сиденье не пустовало. Голова, склонённая набок.

Бастиан застыл.

Засада? Но зачем кому-то караулить в чужой машине?

Или…

Отшвырнув осторожность, он кинулся вперёд, обогнул багажник, рванул дверцу — и вскрикнул.

Сафи. Неподвижный, с закрытыми глазами, изувеченный до неузнаваемости.

— Господи… Сафи…

Голос сорвался на сиплый шёпот.

Рубашка друга побурела и задубела от крови, брюки набрякли, потемнели. Лицо вспухло; полосы засохшей крови пролегли по лбу, скулам, переносице.

Оцепенение отпустило не сразу. Бастиан подался в салон, лихорадочно шаря глазами в поисках ран.

— Сафи… Скажи хоть слово. Прошу тебя…

Беспомощность накрыла тяжёлой душной волной. Что делать? Как помочь человеку, который при смерти? Жертве насилия. Жертве убийства?

Бастиан отпрянул. Жив ли он?

Осторожно обхватил безвольную кисть, приподнял. Мёртвый вес потянул вниз; рука выскользнула и глухо упала на колени.

— Нет… Только не это…

Он почти не замечал слёз на собственных щеках. Снова взял руку друга, повернул запястье, прижал два пальца туда, где должна биться жилка.

Лицо оказалось в считаных сантиметрах от залитой кровью ткани. Пальцы вслушивались в чужой пульс, а взгляд прикипел к груди Сафи. Движение. Едва уловимое, через мучительно долгие паузы — но различимое: грудная клетка чуть приподнималась и опадала.

Дышит.

Облегчение схлынуло мгновенно. Насколько тяжелы раны? Можно ли вообще его трогать?

Отчаяние вернулось — густое, вязкое, сковывающее руки. Ему нужен врач. Сейчас же. Но где здесь…

Дреес. Доктор Дреес, сосед Мии. Врач.

Бастиан выпрямился, не сводя глаз с друга. Нужно бежать к дому старика и привести его. А значит — снова оставить Сафи одного. Тот, кто это сделал, сам усадил его в машину. Зачем ему возвращаться за те минуты, что займёт дорога?

— Я за помощью, Сафи, — проговорил он, понимая, что друг вряд ли слышит. — Пару минут — и я здесь. Обещаю. Врач поможет. Держись.

Осторожно прикрыл дверцу. Последний взгляд сквозь боковое стекло — и побежал.

У амбара обернулся, стремительно обшарив глазами округу. Пусто.

До дома Мии — меньше двух минут бегом. Остановился, хватая ртом воздух, и окинул взглядом соседние строения. Мия упоминала Дрееса как соседа, но ни словом не обмолвилась, какой именно дом его. Раздумывать было некогда.

Подлетел к ближайшей двери, вдавил звонок. Таблички с фамилией, разумеется, нет. Не дожидаясь ответа, метнулся к следующему дому, позвонил — и тут же за спиной: — Алло? Это вы ко мне?

Дреес стоял на пороге первого дома с рассеянным недоумением на лице. Бастиан кинулся обратно.

— Помогите! — выдохнул он, ещё не добежав. — Мой друг тяжело ранен. Кровь повсюду. Не знаю, какие раны, но с ним сотворили что-то чудовищное. Пожалуйста — тут рядом!

Остановился перед стариком, задыхаясь. Пальцы подрагивали — хотелось вцепиться в рукав и тащить силой.

Дреес и бровью не повёл.

— Что именно с ним?

— Тяжело ранен! У амбара, в моей машине.

Ни единого движения.

— Какого рода ранения?

— Да откуда мне знать?! — Бастиан едва не сорвался на крик. — Идёмте же!

Старик наконец кивнул. — Хорошо. Захвачу саквояж.

Скрылся за дверью. Минута, две, целая вечность — Бастиан потерял счёт времени. Когда Дреес вышел с потёртым кожаным саквояжем в руке, Бастиан сорвался с места, не дожидаясь ни слова.

— Прошу вас — быстрее. Там всё очень скверно.

Врач зашагал следом — размеренно, невозмутимо.

— Иду. А я-то надеялся, что подобного в этих краях больше не увижу.

Обратная дорога заняла вдвое больше времени. С каждым шагом Бастиану казалось, что он ступает по раскалённым углям, и сдерживать себя от бега становилось невыносимо.

Наконец — амбар. Свернули на тропинку. Бастиан рванулся вперёд, миновал багажник, добрался до пассажирской дверцы. Распахнул одним рывком.

И окаменел.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 28.

 

Чёрное кожаное сиденье пустовало.

Взгляд Бастиана метнулся назад — на заднем ряду по-прежнему лежала сумка Сафи, — скользнул обратно к пассажирскому креслу и наконец остановился на докторе Дреесе, который как раз поравнялся с машиной.

— Где ваш друг?

Слова долетали как сквозь толщу воды — разрозненные, лишённые смысла. Бастиан не разобрал ни единого. Лишь когда Дреес повторил вопрос — жёстче, требовательнее, — сознание нехотя включилось.

— Он… не знаю. Сидел здесь. Весь в крови. А теперь его нет. Они утащили его. Снова утащили.

Недоверие, мелькнувшее в глазах врача, Бастиан отметил, но не задержался на нём. Завертел головой, кинулся к капоту — и едва не упал, запнувшись о тело, распростёртое у переднего бампера.