Арно Штробель – Деревня (страница 29)

Штефан опустил глаза. Долгая, тяжёлая пауза.

— Точно не уверен. Но, кажется, они хотят её… — Он поднял взгляд. — Боюсь, они собираются её убить.

Мир на мгновение остановился. Кровь отхлынула от лица.

— Откуда вам это известно? Откуда вы вообще столько знаете? Вы наверняка как-то с ними связаны.

— Связан. Но не так, как вы думаете.

— И что это значит?

— Я сам через это прошёл. На собственной шкуре.

Бастиан быстро прикинул.

— Выходит, тогда вы были ещё ребёнком. — Он вгляделся в лицо собеседника. — Вы — один из тех похищенных детей? Как Франциска?

Ответа не последовало. Но глаза Штефана влажно блеснули — и этого было достаточно.

— Ваша фамилия Таннер, — утвердительно произнёс Бастиан.

— Да. Откуда вы знаете?

— В такой деревне, как Киссах, слухи разлетаются мгновенно. Особенно ваше имя. Те тоже знают, кто вы.

— Ну и пусть. Что это меняет?

— Многое. Миа объяснит. — Штефан помедлил, точно собираясь с мыслями. — Я видел, как они готовят амбар. Ждать осталось недолго. После стольких лет они снова устроят здесь чёрную мессу — и тогда всё пойдёт по кругу.

Он осторожно положил Бастиану руку на плечо. Голос стал тише.

— Думаю, ваша Анна станет первой жертвой. Вы — следующей. Выпустить вас они уже не могут. Но я постараюсь помочь. Получится ли — не знаю.

Неужели этот кошмар никогда не кончится?

— Чёрт возьми! — Бастиан сжал кулаки. — Сколько ещё раз спрашивать — кто вы и откуда всё это знаете?! А полиция? Какого дьявола никто в этой дыре не позвонит в полицию, раз все прекрасно знают, что тут творится? Мы не в Средневековье!

— И что полиция сделает?

— Для начала — освободит Анну. И Сафи.

— Двое чужаков, которых прячут неизвестно где. Полицейские не найдут ни единой зацепки. А когда уедут — жители останутся один на один с людьми, которые ни перед чем не остановятся. Полиция здесь бессильна. Те слишком изворотливы. И слишком жестоки.

— А амбар? Вы сами сказали — там идут приготовления. Это и полицейские увидели бы.

— Увидели бы — что именно? Людей, которые наводят порядок к деревенскому празднику? — В голосе Штефана звучала горечь.

— Господи… Почему именно Анна?

— Спросите Мию. Она скажет.

Он отвернулся, перебрался через завалы и исчез снаружи.

Бастиан стоял один среди руин.

Не случайность. Анну похитили не случайно. Была причина — и он её узнает.

Он спросит Мию.

Только вот ответ страшил его больше, чем всё, что случилось до сих пор.

Дневник. День 28.

 

Сегодня вечером — решающий момент. Мне предстоит встреча с НИМ.

Наконец я достиг главной цели.

Сегодня мне придётся сыграть роль всей жизни — убедить его, что я жажду вступить в секту. И даже тогда далеко не факт, что я доживу до утра.

Велели ждать в комнате, пока не придут. Попробую за оставшийся день подготовиться. Ни единой ошибки. Любая станет последней.

Взять бы диктофон. Или хотя бы мини-камеру. Исключено — обыщут до нитки, прежде чем отведут к нему.

Придётся положиться на память. И когда буду описывать его самого, и когда — то, что он скажет, и если дойдёт до очной ставки. Стоит мне оказаться с ним лицом к лицу, заговорить — и у меня будет достаточно, чтобы эту секту уничтожить.

Истово надеюсь, что мне простят — простят то, что я не бросился спасать этого человека сразу, хоть это и стоило бы мне жизни.

Истово надеюсь, что сегодня вечером ещё смогу писать — прежде чем попытаюсь бежать.

Истово надеюсь, что переживу этот вечер.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 21.

 

Бастиан выждал ещё немного и только тогда вышел. Если снаружи кто-нибудь попадётся — лучше, чтобы его не видели рядом с этим Штефаном.

На улице он огляделся. Пусто. В который раз он подивился тому, что в этом захолустье на улице почти невозможно встретить живого человека. Неужели страх перед головорезами за все эти годы въелся так глубоко, что люди боятся переступить собственный порог?

Словно в ответ на его мысли, навстречу по другой стороне улицы прошли мужчина и женщина. Молча уставились на него, не отвели глаз, пока не миновали. Бастиан и не попытался заговорить.

Он шёл к дому Мии и думал о том, кто такой этот Штефан и зачем выложил ему всё — при том что деревенские якобы до смерти боятся помогать чужакам. Он надеялся, что Мия сумеет объяснить.

Но чем ближе он подходил, тем настойчивее мысли сворачивали к тому, от чего он бежал. Франциска. Мать Франциски. Что с ним, чёрт возьми, происходит?

Он был уверен — абсолютно уверен, — что побывал в том доме и разговаривал с Франциской. А потом оказалось: дом пустует. Когда-то он принадлежал матери Франциски, которой давно нет в живых. И Франциска была вовсе не Франциской, а её покойной матерью — такой, какой та выглядела двадцать лет назад.

С ума сойти. Галлюцинации? Но откуда тогда он знал, как она выглядела? Знать не мог. Однако узнал на фотографии. Значит, он с ней всё-таки говорил. Или лишь вообразил, что узнал. Впору рехнуться.

И ведь кто-то ночью пытался проникнуть к нему в комнату. Дверная ручка, дрогнувшая в темноте. Торопливые шаги в коридоре. Заточенная отвёртка в ящике тумбочки, бесследно исчезнувшая. И Мия, уверявшая, что в доме никого быть не могло.

Вдруг за всем этим стоит она? Но зачем? Зачем изображать готовность помочь, а потом внушать ему, что у него бред? А остальные — Франциска, её муж? Все они заодно? Насколько это вообще возможно?

Дорога перед ним качнулась. Тупая тяжесть разлилась в голове. Он мотнул ею — раз, другой, третий, — пытаясь стряхнуть наваждение.

Что с ним творится? Дело в невыносимости происходящего? Страх за Анну, за Сафи, за собственную жизнь — неужели всё это нашло себе именно такой выход?

Он едва не прошёл мимо. Свернул к двери и машинально отметил: не задумываясь, выбрал верную дорогу.

Несколько секунд после звонка — дверь открылась. Мия стояла на пороге, сосредоточенная, серьёзная.

— Наконец-то. Я уже тревожилась. Заходите.

Он прошёл за ней в гостиную и без приглашения опустился в кресло.

— Подождите. Я как раз заварила чай, чудесный. Вам тоже не помешает.

Не дожидаясь ответа, вышла и вернулась с дымящейся чашкой. Осторожно поставила перед ним.

— Пейте, пока горячий. И вкусный, и полезный.

Обошла стол, села наискосок. Бастиан поднял чашку, отхлебнул. Она не преувеличила: мягкий вкус, едва уловимая сладость.