Арно Штробель – Деревня (страница 28)
— Пожалуйста… — Голос сел до сиплого шёпота. — Отпустите. Я никому не скажу. Я знаю — мне всё привиделось. У меня с головой… я схожу с ума, слышите? Не надо. Прошу вас.
На последнем слове тело решило за него. Ладони оттолкнулись от коры, ноги рванули. Он не собирался. Даже мысли не было. Мышцы просто сработали.
С каждым шагом он ждал удара в спину — того единственного, после которого уже ничего.
Он бежал не прочь от деревни — он бежал обратно. Триста метров остались позади. Ни одного выстрела. И тогда стало ясно: попробуй он уйти — был бы уже мёртв.
Убивать не хотели. Пока. Его просто загоняли.
Как скот.
У первых домов тело сдалось. Бастиан остановился, согнулся пополам, упёрся ладонями в колени и ловил воздух разинутым ртом.
Всё существо его свелось к единственному: Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Грудь скрутило кашлем. Он сплюнул вязкий комок, прочистил горло.
Дышал. Просто дышал.
Сколько простоял так — минуту, пять, десять — он не знал. Лёгкие понемногу разжались, отпустили, и он осторожно выпрямился.
Обернулся. Дорога за спиной была пуста. Ни фигуры, ни тени, ни звука.
Шаг. Другой. Куда?
Горькая, но единственная правда: идти ему не к кому, кроме Мии.
Вчерашний вечер в доме Франциски — доме, принадлежавшем её давно умершей матери. Разговор с покойницей, выглядевшей точь-в-точь как на снимке четвертьвековой давности. Попытка вломиться к нему в комнату среди ночи. Всё это он замуровал на самом дне сознания. Наглухо. Иначе рассудок не выдержит.
Он вернётся к Мие и попросит рассказать всё. О том, что случилось тогда, и о том, что происходит сейчас. Скажет ли она правду — неизвестно. Но она хотя бы не пыталась его убить.
Сдвинуться с места стоило усилия, на которое, казалось, уже не осталось сил. Лёгкие ещё горели, ноги едва слушались.
Он одолел шагов пятьдесят, когда совсем рядом раздался голос.
ГЛАВА 20.
Сперва Бастиан решил, что ослышался — всё его внимание уходило на то, чтобы заставить непослушное тело переставлять ноги. Но тут совсем рядом раздалось отчётливое:
— Пссст.
Он замер. Повернулся влево. Взгляд скользнул по фасаду полуразрушенного дома: два пустых оконных проёма уставились на него, как глазницы черепа, дверь между ними перекосилась на петлях, а крыша провалилась внутрь — уцелело лишь несколько трухлявых балок.
— Подойдите. Мне нужно с вами поговорить.
Мужской голос шёл из нутра дома. Бастиан машинально попятился.
— Не уходите! Я хочу помочь.
— Кто вы?
Он произнёс это достаточно громко, чтобы незнакомец наверняка расслышал.
— Тише! Если кто-нибудь из них вас услышит — нам обоим конец. Входите. Я всё объясню.
В голове вспыхнула борьба. Один голос требовал бежать — немедленно, не оглядываясь. Другой, более трезвый, советовал хотя бы взглянуть на человека. Положение и без того отчаянное — хуже едва ли станет. А помощь ему сейчас не помешает.
Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Бастиан двинулся к покосившейся двери.
— Обойдите дом справа, через сад, — донёсся шёпот, теперь совсем близко. — Войдёте с чёрного хода. Только осторожнее — сами видите, что тут осталось.
Он свернул в узкий, не шире полутора метров проход между руиной и соседним строением. Под ногами — заросшие мхом плиты песчаника. За ними — одичавший сад.
Бывшая террасная дверь лежала на земле в паре метров от заднего входа. Переломившаяся рама ощетинилась острыми щепками.
Бастиан шагнул внутрь. Перебираясь через битый кирпич и расщеплённые балки рухнувшей кровли, он думал о том, что рискует вдвойне: остатки крыши могли обвалиться в любой миг, а он понятия не имел, что за человек его сюда заманил. Быстро выбраться отсюда не получится.
— Осторожнее. Я сам тут только что ободрал голень.
Мужчина стоял в проёме, ведущем в переднюю комнату. Трёхдневная щетина, светлые волосы почти до плеч. Худой, чуть ниже ростом. Бастиан остановился и оглядел его с головы до ног.
— Кто вы?
— Вы в опасности, — вместо ответа произнёс блондин.
— Заметил. В меня только что стреляли. Но на вопрос вы не ответили.
Незнакомец смотрел на него оценивающе — словно взвешивал, стоит ли открываться. Наконец коротко кивнул.
— Штефан. Вы ведь здесь из-за молодой женщины? Анны.
— Да. — Бастиан подался вперёд. — Что вам известно? Она жива?
— Насколько я знаю — пока да. И ваш друг, думаю, тоже.
— Сафи? Откуда вы о нём знаете? Кто вы вообще — с ними заодно? Если есть что сказать — говорите, чёрт возьми!
— Я на вашей стороне. Видел, как вы бежали из деревни. Следом несколько человек рванули на кроссовых мотоциклах, с ружьями. Мне стало ясно — вы вернётесь. Я ждал.
— Ну замечательно. Так что вам от меня нужно?
Штефан перелез через камни и балку, оказавшись прямо перед ним.
— Несколько недель назад эти люди объявились здесь. Кое-кто даже местный. Заняли пустующие дома, и с тех пор то и дело пропадают в большом амбаре — чаще по ночам. Когда-то они проводили там чёрные мессы. Похищали детей из деревни, чтобы жители держали язык за зубами. Страшное время. Много горя принесло людям. — Он помолчал. — Похоже, теперь всё повторяется.
— Я об этом слышал.
— От Мии?
— Да.
— Ей можно верить. Она сама через это прошла.
— Знаю. — Бастиан нетерпеливо качнул головой. — Что вам известно об Анне и Сафи?
— Насчёт друга наверняка сказать не могу. Знаю лишь, что они его схватили. Вся деревня в курсе.
— Вся деревня в курсе, — медленно повторил Бастиан, чувствуя, как в груди закипает злость, — и никто палец о палец не ударил?
— Прошу вас — тише.
Штефан замолчал на несколько мгновений, вслушиваясь в тишину за стенами.
— Вы не понимаете. Люди здесь предоставлены сами себе. Они помнят, что было тогда. С детьми. А ваша подруга и ваш друг для них — чужаки. Никто не станет рисковать семьёй, тем более всей деревней, ради чужака. Вам это кажется трусостью. Но вы здесь не живёте.
— Да, кажется. И слава богу, что не живу. — Бастиан не пытался сдерживаться. — Речь идёт о жизни двух человек. Что с Анной?