Арно Штробель – Чужой (страница 74)
Я вкладываю карту в ладонь Эрика. Он вводит номер.
Нажимает:
Подтвердить покупку.
Мы ждем подтверждения. Я уже ищу глазами принтер, чтобы распечатать электронные билеты и сразу посадочные талоны, когда на экране вспыхивает сообщение об ошибке.
Красным.
Ваша кредитная карта отклонена.
Я чувствую, как у меня учащается пульс.
Эрик смотрит на меня, прикрыв рот рукой.
Может быть, он ошибся в цифрах?
Я проверяю номер карты — нет, все верно. И все же пробую снова, на этот раз ввожу данные сама.
С тем же результатом.
Значит, остальные три можно даже не доставать.
За последние дни мы пережили вещи и пострашнее.
И все же именно сейчас мне хочется опустить руки.
Я больше не понимаю, что делать. У меня нет сил даже сдержать слезы, подступившие к глазам.
Эрик закрывает страницу авиакомпании, обнимает меня за плечи и уводит из лобби.
Он прав: плачущая женщина слишком бросалась бы в глаза.
— Мы в ловушке, — шепчу я, когда двери лифта смыкаются за нами. — Мы не можем даже оплатить отель, не говоря уже о том, чтобы выбраться из страны. Нам конец.
Эрик смотрит в пол, лицо у него напряженное. Брови сдвинуты, словно он прислушивается к какой-то внутренней боли.
— Послушай, Джо. Сейчас ты позвонишь отцу и скажешь, что возвращаешься домой. Наличные у тебя ведь еще остались? Если на такси не хватит, пусть Гэвин ждет тебя у терминала бизнес-авиации и заплатит. — Он поднимает на меня взгляд. — Это единственный разумный выход. Я не позволю тебе рисковать жизнью здесь, в Германии.
Не думаю, что Эрик это понимает, но его слова мне помогают.
Не так, как он рассчитывает, — и все же помогают.
Когда двери лифта открываются, от моего отчаяния почти ничего не остается. Его вытесняет такая ярость, что у меня перехватывает дыхание.
Я вешаю на дверь нашего номера табличку «Do not disturb», достаю телефон и, не обращая внимания на протесты Эрика, с силой вставляю аккумулятор на место.
Как только появляется сеть, я набираю номер отца.
Он отвечает после второго гудка.
— Черт возьми, Джоанна. Наконец-то. Где ты?
Я глубоко вдыхаю.
— Это тебя больше не касается. Ты заблокировал мои счета? Даже тот, где лежат деньги, которые я заработала сама?
— Да. Я же предупреждал. Ты в самом деле думаешь, что я разбрасываюсь пустыми угрозами?
— Но к моему счету у тебя нет доступа!
Он смеется.
— Джо, девочка моя. Счет открыт в нашем банке. Ты правда думаешь, они скажут мне «нет», если я попрошу об одолжении? Думаешь, они станут рисковать тем, что я переведу наши деньги к конкурентам?
Мне до боли хочется что-нибудь разбить.
И в то же время я никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной.
— А теперь слушай меня внимательно. — Голос отца больше не звучит насмешливо; теперь он сухой, деловитый, холодный. — Ты едешь в аэропорт, Гэвин тебя встречает, ты летишь домой. Разговор окончен.
Он не понимает, что делает.
Иначе не уничтожал бы собственными руками последний шанс вернуть меня.
— Нет, папа. — Мой голос звучит спокойнее, чем я смела надеяться. — Я останусь здесь. И, возможно, очень скоро умру. За мной и за Эриком охотятся те же люди, которые взорвали мюнхенский вокзал. Они уже несколько раз едва нас не убили. Тем, что ты только что отрезал нас от денег, ты заметно повысил их шансы. Поздравляю. Но знаешь что? Чем всю жизнь позволять тебе держать меня на коротком поводке, я лучше дам себя застрелить. Пока.
Я отключаюсь прежде, чем он успевает ответить.
Представляю его лицо в эту секунду — и начинаю смеяться.
Смех выходит такой, будто слезы стоят прямо под ним, у самой поверхности. И все же мне становится легче.
Эрик не смеется.
Он смотрит на меня с сомнением и слегка качает головой.
— Это было немного театрально.
Телефон тут же начинает звонить. Конечно, это отец.
Я сбрасываю вызов.
— Да, ты прав. Как будто мне четырнадцать. Возможно, потому, что сделать это следовало еще тогда.
Эрик переводит взгляд на телефон.
— А вдруг теперь он уступит, когда понял, насколько все серьезно? Джоанна, не отказывайся из упрямства от шанса спасти себя. А может быть, и нас обоих.
Я понимаю, как рассуждает Эрик.
Но он не понимает моего отца.
Уступать — не в его природе. Ни при каких обстоятельствах.
— Что ж, посмотрим, — говорю я. — Если он и вправду за меня боится, то велит разблокировать счета, разве нет? Именно так поступил бы на его месте любой другой любящий отец. Но мой — нет. Готова поспорить.
Я бросаю телефон на кровать.
Горькое чувство недавней победы исчезает без следа.
— Нам придется как-то выжить без денег. Я не представляю как, но…
— Не придется, — перебивает меня Эрик. — У тебя есть деньги, разве ты забыла? Ты сама бросила мне это в лицо позавчера. Ну… почти.
Книга с рецептами тапас.
Двадцать тысяч евро.
Эти деньги у нас есть. Они существуют. Только…
Я смотрю на Эрика искоса.
— И как нам до них добраться?