Арно Штробель – Чужой (страница 73)

 

В ту ночь мы почти не спим.

Эрик еще три или четыре раза пытается уговорить меня вернуться в Австралию, но в конце концов отступает, когда я говорю, что сниму себе отдельный номер, если он не перестанет.

Конечно, я понимаю, что мое решение трудно назвать разумным.

Но мне и раньше было невыносимо просить отца о помощи — даже тогда, когда я думала, что этим смогу вывести Эрика из-под удара. Теперь же, когда все зашло слишком далеко, я не взяла бы у него и куска хлеба.

Тем более что шансы справиться самим у нас по-прежнему есть.

Нужно только выбраться из города. А может быть, и из страны. А потом, возможно, связаться с Бернхардом.

У меня есть вся информация, которую вы хотите получить, — сказал он в вечер покушения. — И, если вы достаточно долго останетесь в живых, вы ее получите.

Мы все еще живы.

Но что значит — достаточно долго?

Завтра утром первым делом позвоню ему, — думаю я, когда около четырех усталость наконец берет свое.

А потом мы исчезнем отсюда.

Когда я снова открываю глаза, за окном уже светло, а Эрик уже проснулся. Он лежит рядом, смотрит на меня и мягко гладит по руке.

Улыбается.

Я придвигаюсь к нему вплотную.

— Который час?

— Почти половина девятого.

Его рука скользит с моего плеча к талии, ниже, к бедру, и замирает там.

— Нет, — говорю я с той решимостью, на какую только способна спросонья. — Не сейчас. Нам и без того есть чем заняться.

— Да, — говорит Эрик, закрывая глаза. — Но кто знает, когда мы снова сможем вот так побыть вместе. Я еще не хочу тебя отпускать, Джо.

Мы дарим себе еще десять минут.

Десять минут, в течение которых я чувствую, как страх и тревога, несмотря на близость Эрика, медленно и неотвратимо возвращаются на свое место внутри меня.

Правда в том, что времени у нас нет.

Мне стоит усилий выйти в зал для завтрака, покинуть номер, где я чувствовала себя укрытой от мира.

— Внизу, в лобби, есть компьютер с интернетом, — говорит Эрик, помешивая кофе. — Оттуда можно забронировать билеты. Для начала — в Италию или Испанию.

— Паспорт у тебя?

— Да. Он был во внутреннем кармане куртки. — Эрик улыбается. — Как видишь, не потерялся.

Все могло бы получиться.

Нам пришлось бы купить кое-что по мелочи — одежду, туалетные принадлежности, чемодан, — а потом взять такси прямо до аэропорта. После всех моих звонков в полицию и на горячие линии для родственников его имя наверняка уже числится в списке пропавших.

Но пропустят ли его? Он ведь не подозреваемый.

Если только, разумеется, мой отец не связался с немецкой полицией и не заявил, что меня похитили.

На него это вполне похоже.

Но что толку гадать.

Будем разбираться с проблемами по мере их появления.

Компьютер в лобби занят: за ним сидит мрачно насупившийся бизнесмен и безуспешно пытается проверить почту.

Я вижу, как растет раздражение Эрика, как трудно ему удержаться, чтобы не вмешаться. Возможно, дело в том же, что и у меня: люди, входящие и выходящие из отеля, действуют мне на нервы.

Как и газетные заголовки на столике у стойки регистрации.

Все — о взрыве.

Я тяну Эрика к лифтам: одна из кабин уже ждет с распахнутыми дверями.

— Давай сначала позвоним.

— Кому?

— Бернхарду. Помнишь, что он сказал? Он что-то знает. И я тоже хочу это узнать.

Вернувшись в номер, я сажусь на смятую постель и беру телефон с прикроватной тумбочки.

— Ты помнишь номер Бернхарда?

Эрик кивает, на секунду прикрывает глаза, потом записывает цифры на отельном листке для заметок, отрывает его и протягивает мне.

Я набираю ноль для выхода на внешнюю линию и звоню.

Но мобильный недоступен.

Я пробую еще трижды, потом в четвертый раз — с тем же результатом.

— У вас в компании было принято отключать телефоны?

Эрик качает головой.

— Только переводить в беззвучный режим во время совещаний.

Плохой знак.

Я медленно кладу трубку на рычаг.

Мы молча спускаемся вниз. К этому времени компьютер уже свободен. Эрик открывает сайт Lufthansa.

— Куда?

Рим, — первым приходит мне в голову.

Но отец знает, что я всегда мечтала туда попасть. То же самое и с Барселоной.

— Флоренция, — говорю я.

Эрик вводит данные, выбирает дату обратного вылета — чисто формально. Мы оба понимаем, что в Мюнхен не вернемся.

— Есть рейс в пятнадцать десять, — говорит он. — Через четыре с половиной часа.

— Отлично.

Я достаю кошелек.

Четыре кредитные карты. Три из них привязаны к счетам, открытым на мое имя, но деньги на них — отцовские. Он просто предоставил их в мое распоряжение.

С четвертой все иначе. Там мои собственные сбережения: подарки, деньги, которые я заработала сама.

Сумма на этом счете гораздо скромнее, чем на остальных, но ее все равно с лихвой хватило бы, чтобы целый год содержать семью из четырех человек.