Арно Штробель – Чужой (страница 7)
— Не надо, Джо. Я хочу помочь. И помогу.
Последнее слово тонет в гулком низком ударе.
Звонок.
Кто-то за дверью.
ГЛАВА 4
Я вздрагиваю. Никогда прежде дверной звонок не казался мне таким оглушительным.
Джоанна перестаёт сопротивляться — разом, словно из неё выдернули стержень. Тело подо мной каменеет.
В её глазах вспыхивает надежда. За дверью кто-то. Кто-то, кто её спасёт.
Мысли несутся кувырком.
Абсурдно, но меня захлёстывает стыд, а следом — ледяная, сковывающая паника. Будто я и в самом деле грабитель. Маньяк.
Но допустить, чтобы кто-то увидел Джоанну такой, — нельзя.
— Помогите! Пожалуйста, помогите! — Её рот в считаных сантиметрах от моего уха. Крик ввинчивается в череп, оставляя пронзительный болезненный звон.
— Замолчи, — шиплю я, едва удержавшись, чтобы не зажать ей рот. И тут же осознаю: действовать нужно немедленно. Пока всё не рухнуло.
Перекатываюсь набок. Освобождаю её. Не успеваю подняться — Джоанна уже на ногах, уже у двери, рвёт створку на себя и вылетает наружу.
— Слава богу! — Голос у неё срывается. — На меня напали! Этот человек вломился в мой дом!
Сердце колотится у самого горла. Распахнутая дверь перекрывает обзор. Два шага вбок — и передо мной Бернхард Морбах. Он смотрит оторопело. Джоанна вжимается ему в спину.
Бернхард — начальник отдела в «Gabor Energy Engineering». Ни разу не бывал у меня дома. Но сумка для ноутбука на плече сразу подсказывает причину визита.
День на работе и без того выдался странным — я бы не сумел объяснить чем. А если завтра Бернхард разнесёт по офису увиденное…
— Эрик… — Он растерянно оборачивается к Джоанне. Та стискивает ворот халата у горла. Бернхард окидывает её взглядом, переводит глаза на меня. — Не понимаю. Что здесь происходит?
Моё имя. Джоанна слышит его — и глаза распахиваются шире. Я вижу, как растерянность заливает её лицо, вижу, как она пятится. И знаю, что будет дальше.
Она ещё только разворачивается — а я уже огибаю Бернхарда. Три размашистых шага. Обхватываю её сзади, прижимая руку поперёк груди.
— Джо, прошу, — шиплю я. Она рвётся, бьётся в моих руках. — Вернись в дом.
— Ни за что! Вы заодно! Отпустите!
Грудная клетка раздувается от судорожного вдоха, но прежде чем крик успевает вырваться наружу, я зажимаю ей рот ладонью. Лихорадочно озираюсь. Бернхард застыл — белый, с остекленевшим взглядом. Объяснять некогда.
— Идём, — хриплю я и тащу извивающуюся, лягающуюся Джоанну обратно к дому, вкладывая всё, что осталось. Зубы впиваются в мою ладонь. Стискиваю пальцы и не отпускаю.
Прихожая. Наконец.
Бернхард — и это последнее, чего я ожидал, — входит следом. Разжимаю руки. Бросаюсь к двери. Захлопываю. Поворот ключа. Рывок — ключ в кулаке.
Где-то за спиной глухо хлопает другая дверь.
Медленно оборачиваюсь. Выдыхаю.
— Она туда побежала, — выдавливает Бернхард, кивнув в сторону кухни. — Объясни, что происходит. Это ведь та самая Джоанна?
Поднимаю ладонь — погоди.
Кухня пуста. Джоанна либо проскочила в гостиную, либо забилась в кладовую. Несколько шагов до двери, рука на ручку. Заперто.
Отпускаю ручку. Возвращаюсь в прихожую. Бернхард нервно меряет её шагами.
— Заперлась в кладовой. — Останавливаюсь, собираюсь с мыслями. — Не знаю, что с ней, Бернхард. Джо совершенно невменяема. С той минуты, как я переступил порог, она меня не узнаёт. Я не могу допустить, чтобы кто-то увидел её такой.
Осекаюсь. Бернхард глядит с беспомощным недоумением.
Качаю головой.
— Прости, что знакомство вышло таким. Обычно она совершенно другой человек. Я сам не понимаю. Ты знаешь — она австралийка, ей скоро возвращаться, но она не хочет, потому что мы… И я хочу, чтобы осталась. Но если кто-то увидит её в подобном состоянии, решат — невменяема. Всё станет в разы сложнее. Поэтому я и не могу допустить, чтобы она бегала по улице с криком.
Бернхард наконец снимает сумку с плеча и ставит у стены.
— Понятно. — Лицо выражает обратное. — Раньше с ней такое случалось?
— Никогда.
Смотрю в сторону кухни. Отсюда виден узкий краешек двери кладовой.
Отворачиваюсь. Провожу ладонью по глазам — быстро, чтобы Бернхард не заметил. И только тогда снова встречаю его взгляд.
— Утром всё было в порядке. Она улыбалась, когда я уезжал. Значит, днём случилось что-то, что вызвало эту дезориентацию. Надеюсь, пройдёт само. Иначе не знаю, что делать.
Взгляд цепляется за ноутбучную сумку у стены. Киваю на неё.
— Так зачем приехал?
— Завтра лечу в Лондон. Не могу найти презентацию — один из твоих ребят перенёс её на мой ноутбук с рабочего места. — Бернхард осекается, косится в сторону кухни. — Но момент неподходящий. Попробую Алекса.
Момент хуже некуда. Однако я не допущу, чтобы Алекс тоже узнал, что у нас здесь творится.
— Ерунда. — Киваю в сторону гостиной. — Пойдём.
Садимся рядом на диване. Включаю ноутбук. Бернхард с деловитым видом вглядывается в экран, словно различает нечто осмысленное в потоке системных сообщений.
— Что у тебя в Лондоне? — спрашиваю, чтобы заполнить паузу.
Мнётся.
— Новый проект. Ты слышал. — Отводит глаза.
— Тот самый. — Молчу секунду. — Да, я знаю, что дело сдвинулось. Узнал случайно. Как тебе, разумеется, известно.
Застарелая обида шевелится внутри — привычная, тупая.
Бернхарду не по себе. Пока я пытаюсь сосредоточиться на экране, его взгляд уплывает к кухне. Он ищет повод сменить тему — и находит.
— Не моё дело, конечно. Но раз уж я это видел… Вспомнилась одна знакомая. У неё было похожее. Прошло быстро, но она не узнавала вообще никого. И стала агрессивной — к себе, к окружающим. Скверная история. — Короткая пауза. — У Джоанны так же? Она не узнаёт тебя — ладно. Но нападала?