Арно Штробель – Чужой (страница 63)

Темнота. Тишина.

Хватка Джоанны заметно ослабла. Я услышал, как она глубоко втянула воздух, а потом ее рука совсем отпустила мое предплечье.

Они нас не нашли.

Они все еще были в доме, но только что стояли прямо перед нами — и не увидели нас. Облегчение, которое я испытал, было ни с чем не сравнимо.

Но было и еще кое-что. Нечто, на что я непременно должен был указать Джоанне, когда эти типы уйдут. Если, конечно, они все-таки нас не обнаружат.

Хочу только посмотреть, что у них тут припасено, — сказал один из них.

Не что она тут припасла, а что у них. Значит, они знали, что Джоанна живет здесь не одна. Я и сам не понимал, почему для меня это до сих пор так важно — настолько, что замечал это даже сейчас.

Тем более что к этому моменту она, вероятно, и сама уже понимала: мы знакомы гораздо дольше, чем ей кажется. Но слишком многое по-прежнему не сходилось. Хотя бы то, что все мои вещи исчезли из дома.

Мы оба не решались заговорить, пока мужчины еще были внутри. В какой-то момент до меня донесся глухой звук: тяжелая входная дверь захлопнулась.

Они ушли.

— Это было близко, — выдохнул я.

Рука Джоанны снова нашла мое предплечье, но теперь ее прикосновение стало заметно мягче.

— Думаешь, они ушли окончательно?

— Да. Они тебя не нашли — зачем им здесь оставаться? Хотя, может быть, сидят где-нибудь снаружи в машине и ждут, не вернешься ли ты.

Я умолк на несколько секунд.

— Ты заметила, что сказал тот тип, когда стоял прямо перед нами? Что хотел посмотреть, что у них тут припасено?

— Нет.

Ее пальцы легко скользнули по моему предплечью.

— Но я понимаю, к чему ты клонишь.

Она прижалась ко мне — осторожно, словно боялась, что я снова ее оттолкну.

— Останемся здесь до конца ночи?

— Да. Не думаю, что сегодня они вернутся, но кто знает…

— Верно. Кто знает…

Она глубоко вздохнула.

— Эрик? Я до сих пор не помню то время, которое провела с тобой. Но рядом с тобой мне становится спокойнее.

— Постарайся уснуть, — сказал я и закрыл глаза.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 37

 

Мне кажется, я просыпаюсь оттого, что Эрик пошевелился. А может, меня разбудила боль в шее.

Сон был неглубоким, и мне хватает трёх секунд, чтобы всё вспомнить. Ночью в доме были чужие. И они едва нас не обнаружили.

Я с трудом приподнимаюсь. Ноет не только шея — всё тело восстаёт против ночи, проведённой на жёстком полу, несмотря на шерстяные одеяла.

Я понятия не имею, который час. С тех пор как окна наглухо закрыты, мы окончательно потеряли чувство времени.

Но экран телефона показывает половину седьмого. До спасительного звонка осталось меньше двенадцати часов.

В бледном свете дисплея я вижу, что Эрик тоже уже не спит.

Он вообще спал? Неужели рядом со мной он позволил себе такую роскошь?

Я успеваю заметить, как он трёт глаза, — и экран гаснет. Я вслушиваюсь в темноту. Снаружи доносятся звуки наступающего утра: проезжающие машины, ветер. Обманчивая, почти оскорбительная нормальность.

— Который час? — голос Эрика сиплый, со сна.

Значит, он всё-таки спал.

— Почти половина седьмого. Нам бы…

Меня перебивает вибрация смартфона. Я всё ещё держу его в руке и на одно нелепое мгновение надеюсь, что отец каким-то образом сумел обойти законы природы. Что самолёт преодолел путь до Германии вдвое быстрее.

Но на экране высвечивается не его имя, а имя Элы.

Я сбрасываю вызов. Сначала мне нужно окончательно прийти в себя, чтобы убедительно разыграть перед ней, будто я по-прежнему ничего не знаю об Эрике. И ещё — убедиться, что в доме больше никого нет.

Впрочем, если кто-то всё же остался, в ту самую секунду, когда мы с грохотом отодвинем стеллаж, он поймёт: здесь не один человек.

Но в доме тихо. Ни шагов. Ни голосов.

— Подожди на кухне, — шепчет Эрик, бросая быстрый взгляд в гостиную. — Я посмотрю наверху.

Меньше чем через пять минут он возвращается и застаёт меня, съёжившуюся на диване.

— Никого. Я всё проверил. — Он улыбается, но усталость уже врезалась в каждую черту его лица. — Хочешь, я сделаю завтрак?

Но прежде чем я успеваю ответить, телефон снова вибрирует. Опять Эла. На этот раз я принимаю вызов.

— Доброе утро, — говорю я. — Прости, я не услышала звонок…

— Йо!

Всего один слог — и даже его почти невозможно разобрать. Эла не просто плачет: она захлёбывается рыданиями, судорожно всхлипывает в трубку, едва переводя дыхание.

Первая моя мысль — она получила подтверждение, что Эрик среди погибших, — конечно, полная нелепость. Он стоит прямо передо мной, вопросительно хмурится и указывает на телефон.

До меня не сразу доходит. Я включаю громкую связь.

Теперь отчаяние Элы заполняет всю гостиную.

— Что случилось? — осторожно спрашиваю я. И потом, хотя самой от этого тошно: — Это из-за Эрика? Есть новости?

Постепенно она берёт себя в руки.

— Нет. Нет, по-прежнему ничего, но… — Она судорожно втягивает воздух. — Надин умерла. Я только что узнала. Мне позвонила её мать.

Я вижу, как Эрик ищет опору. Левой рукой он нащупывает спинку одного из барных стульев, правой закрывает рот, словно боится, что у него вырвется хоть звук.

— Боже мой.

Мне тоже не приходится изображать потрясение.

Надин не была мне особенно симпатична, но я почти её не знала… И тут же спрашиваю себя, откуда у Элы вообще с ней такая связь.

Секундой позже сама же и нахожу ответ: Эла и Эрик дружат много лет, а он долгое время был с Надин. Разумеется, они были знакомы.

— Как это произошло? — спрашиваю я. — Газовая колонка? Авария?