Арно Штробель – Чужой (страница 65)
Она растирает плечи. На улице зябко, хотя солнце время от времени ненадолго выглядывает из-за облаков. Оно уже стоит низко, и в нём почти не осталось прежней силы.
Но скоро мы будем в тепле.
Я беспрестанно оглядываюсь. Слишком часто, слишком резко. Мне чудится движение там, где его нет. Тень маленького дерева заставляет меня вздрогнуть, когда солнце на несколько секунд выскальзывает из-за туч.
Теперь и Джоанна начинает смотреть по сторонам.
— Что-то было? — спрашивает она.
— Нет, — коротко отвечаю я.
— Ещё далеко? И куда мы вообще идём?
— Просто идём. Через четверть часа будем на месте.
К счастью, её это устраивает. Скажи я сейчас, куда именно мы направляемся, она начнёт расспрашивать, а у меня нет на это ни сил, ни желания. Мы уже говорили об этом — подробно, не раз. Только она, конечно, ничего не помнит.
Я отгоняю эту мысль и снова заставляю себя сосредоточиться на окружающем. Высматриваю мужчин, которые могут поджидать нас за углами и стенами, чтобы убить.
Убить.
Взрыв на центральном вокзале Мюнхена — и я почти в самом эпицентре. Мужчины, которые ночью врываются к нам в дом и действительно хотят нас убить. Это же немыслимо. Такое бывает в боевиках, но не в моей жизни.
А потом — Надин.
Она мертва.
И это кажется мне ещё менее реальным, чем всё остальное. Эла сказала, что Надин выбросилась из окна. Возможно, не смогла пережить известие о моей смерти.
Нет. Только не Надин.
Я думаю… нет, я знаю: она любила меня. По-своему, на свой лад — но любила. И я совершенно уверен: ничто не могло бы толкнуть Надин на самоубийство. Даже моя смерть.
Нет, если она и правда выпала из окна, значит, кто-то ей «помог». От одной мысли о том, до какой степени люди бывают безжалостны, по спине пробегает холодок.
А посреди всего этого — мой начальник, которого я всегда считал воплощением обыденности, самой нормальности. Как и мою жизнь с Джоанной.
Ничего из этого больше нет.
Какая-то извращённая прихоть судьбы вырвала меня из моей настоящей жизни и швырнула в её зловещую подделку. И, похоже, пути назад не существует.
Мы сворачиваем за угол и оказываемся на месте. До большого здания остаётся всего несколько шагов. Я останавливаюсь и поднимаю взгляд на обветшавший фасад.
— Церковь? — удивлённо спрашивает Джоанна.
— Да. Она всегда открыта. Внутри теплее, и, думаю, там нас искать не станут.
Она бросает на меня быстрый взгляд.
— Ты веришь в Бога?
Я глубоко вдыхаю.
— Нет, — отвечаю я и киваю в сторону входа. — Пойдём.
Закрыв за нами тяжёлую дверь, я на секунду замираю, позволяя подействовать на себя той особой атмосфере, что царит почти во всех христианских церквях.
Дневной свет, проходящий сквозь цветные витражи и погружающий пространство в мягкий полумрак. Слабый запах ладана. Возвышенная тишина — резкий контраст внешнему миру с его бесконечным шумом.
Духовность, до которой, кажется, можно дотронуться рукой.
Она замедляет течение времени. Открывает пространство для путешествия внутрь себя. Даже без Бога.
После смерти родителей я часто сюда приходил. Не потому, что искал близости какого-нибудь приторного бога с белой бородой, а именно из-за этой атмосферы. Здесь я чувствовал себя ближе к ним.
— Сядем? — спрашивает Джоанна.
Я вздрагиваю и поворачиваюсь к ней.
— Да. Давай пройдём в боковой неф, ближе к передним скамьям, — шепчу я, сам не замечая, как понижаю голос. — Если кто-то просто заглянет внутрь, нас не сразу заметят.
Мы выбираем левую сторону и садимся на одну из задних скамей. Джоанна оглядывается, рассматривая каменную статую святого на постаменте у одной из огромных колонн.
— Ты прав. Здесь нас вряд ли будут искать.
Я молчу, ожидая вопроса, который вот-вот прозвучит.
— Почему ты не веришь в Бога?
— Я верю во что-то, — говорю я, глядя на почти в человеческий рост распятие за алтарём. — Но не в такого Бога.
Чтобы не растягивать этот давно знакомый разговор, я добавляю:
— Мне нравится бывать в этой церкви из-за её атмосферы. И потому что здесь я нахожу покой. Для этого мне не нужен Бог. Я знаю: ты не слишком религиозна, но всё-таки веришь в Него. И это нормально.
— Но если не верить, тогда церковь — это просто большой зал, где странно пахнет.
Мне совсем не хочется продолжать этот разговор, хотя я и понимал, что он неизбежен.
— Мы уже не раз это обсуждали, Джоанна. Я просто не могу принять саму идею персонифицированного Бога, даже если иногда сюда прихожу.
Она поворачивается ко мне и серьёзно смотрит в лицо.
— Это из-за того, что твои родители так рано умерли?
Тот же вопрос она уже задавала мне однажды, когда мы говорили об этом. И ответ у меня был тот же.
— Нет. Я и раньше так думал. Я просто не верю, что Он существует.
Некоторое время мы сидим молча, каждый погружённый в свои мысли. Похоже, мой ответ её удовлетворяет. Потом Джоанна роется в сумке, достаёт телефон и снимает блокировку.
— Мне нужно позвонить отцу и сказать, что мы уже не дома. Пусть нас отсюда заберут.
Я киваю.
— Привет, пап. Я просто хотела сказать, что мы уже не дома. Мы решили, что оставаться там больше не стоит…
— Нет, со мной всё в порядке… В церкви…
— Да…
— До аэропорта? Чуть больше часа… Да, знаю…
— Такси? Но почему нам нельзя…
— Потому что там мы уже не чувствовали себя в безопасности… Не думаю, что здесь нас кто-то найдёт…
— Да, это верно…
— То есть прямо к GAT? Хорошо…