Арно Штробель – Чужой (страница 58)
Мы переглядываемся, словно каждый надеется, что другой знает, кто пришел.
— Полицейские, — говорит Йоанна и поднимается.
Я тоже встаю.
— Возможно. Может, они что-то забыли. Подойди тихо и посмотри. Но не открывай, если это кто-то другой.
Она кивает. Я вижу страх у нее на лице. Интересно, замечает ли она мой?
Йоанна бесшумно выходит в коридор, а я становлюсь у двери кладовой, готовый в любую секунду снова юркнуть внутрь.
Некоторое время ничего не происходит. Потом Йоанна что-то говорит. Значит, полицейские и правда вернулись.
Я притворяю за собой дверь кладовой, оставляя лишь узкую полоску света.
Снова голос Йоанны, но слов я не разбираю. Потом еще один — приглушенный… нет, это уже не она. Голос доносится снаружи. Женский. Незнакомка говорит быстро, взволнованно.
Мне чудится, будто я слышу свое имя, и в ту же секунду смысл происходящего проступает с ледяной ясностью.
Йоанна впустила эту женщину в дом.
И тут я узнаю голос. Надин.
Я стискиваю зубы так, что болью отдает в висках. Только не это. Только не Надин. А если ее прислал Габор? После сцены, которую она устроила здесь, я уже готов ожидать от нее чего угодно.
Входная дверь закрывается.
— Спасибо, что впустила, — слышу я голос Надин. — Даже после того, как я так по-дурацки вела себя несколько дней назад.
— Если ты хотела поговорить, могла просто позвонить. Как в прошлый раз.
По тону Йоанны ясно: видеть Надин она совсем не рада.
— Да, но ты больше не брала трубку. Поэтому… мне просто нужно знать, что с Эриком. И потом…
Она осекается и начинает заново:
— Я уже какое-то время здесь. Те двое мужчин приехали почти одновременно со мной. Я спряталась и ждала, пока они не уедут. Зато убедилась, что ты дома. Кто это был?
Голос Надин по-прежнему напряжен и сбивчив.
— Почему ты хочешь это знать?
— Потому что… это кто-то из фирмы?
Повисает короткая пауза.
Наверное, мысли Йоанны сейчас мечутся так же лихорадочно, как и мои. Что задумала Надин? И если она знает, где скрывается Йоанна, значит ли это, что знает и Габор?
— Нет, никто из фирмы. Проходи.
Шаги удаляются, затем почти сразу слышатся снова — уже с другой стороны. Они в гостиной.
— Садись.
— Спасибо. Так кто же были эти мужчины?
Пауза.
Потом звучит голос Йоанны:
— Это тебя не касается. У меня и без того хватает причин для тревоги, и на игры у меня нет ни сил, ни желания. Так что перестань ходить вокруг да около и скажи наконец, зачем ты пришла.
Через несколько секунд кто-то шумно сморкается. Потом снова слышится голос Надин — теперь уже плаксивый, то и дело срывающийся на всхлипы.
— Мне так страшно оттого, что мы до сих пор не знаем, что с Эриком. А ведь машину, на которой он поехал в Мюнхен, арендовала для него я.
Следует новый приступ рыданий, который наконец прерывает Йоанна:
— Уже известно, что случилось с теми, кого Эрик должен был встретить?
— Я ничего не знаю. В фирме в последнее время вообще все стало каким-то другим.
Похоже, Надин понемногу берет себя в руки.
— Эрик рассказал мне о новом проекте, о котором я ничего не знала. Такого прежде не бывало. Я всегда возглавляла проектный секретариат — и вдруг выясняется, что существует проект, о котором мне ничего не известно. Я спросила об этом Гайгера. Это мой начальник. И начальник Эрика тоже. Он отреагировал очень странно. Сказал, что ни о каком проекте не знает. Но он лгал, я это сразу поняла.
— По чему?
— Когда я вышла из его кабинета, он сразу кому-то позвонил. Я вижу это по своему телефону. Я осталась у двери и подслушала. Разобрать удалось немного — Гайгер говорил очень тихо. Но я услышала свое имя. И слово «Феникс» — дважды.
«Феникс». Вот оно снова — название этого таинственного проекта.
Я заставляю себя сидеть тихо, не распахнуть дверь и не ворваться в гостиную. Я…
— «Феникс», — повторяет Йоанна, заполняя паузу. — Никогда не слышала этого названия. Что это вообще такое?
— Не знаю. Эрик упомянул его при мне, когда заговорил со мной об этом проекте. А сегодня утром мне позвонил Бернхард Морбах. Ты его знаешь. Он был ужасно взвинчен, будто страшно спешил. Сказал, что хочет встретиться со мной — не в офисе, а где-нибудь снаружи. И попросил принести ему флешку, которая была приклеена снизу к ящику его письменного стола. Сначала я отказалась — все это показалось мне слишком странным. Но он сказал, что речь идет о жизни и смерти, и я уступила.
Она запинается.
— И что потом? — голос Йоанны теперь заметно мягче.
— Мы встретились на краю парковки. Бернхард выглядел ужасно. Бледный, непричесанный, совсем не похожий на себя. И взгляд у него был… какой-то безумный. Он сказал, что Эрик…
Снова всхлипы.
— Он сказал, что, как ему кажется, Эрик мертв. И что они идут по его следу.
— Они? — переспрашивает Йоанна, когда Надин умолкает.
— Откуда мне знать? Наверное, эти исламисты.
— Исламисты? — громко повторяет Йоанна.
— Ну да. Те, что взорвали вокзал. Есть же это видео. Там они признают, что это сделали они. Ты разве не знала? Сегодня утром об этом говорили по радио и писали в газетах. Наверняка и по телевизору показывали.
Видео с признанием.
— Нет, я… сегодня еще не включала телевизор, — говорит Йоанна.
— Похоже, Бернхард как-то замешан в этой истории. Он сказал, что не представлял, насколько далеко они готовы зайти. И что я тоже в опасности, потому что спрашивала о проекте, а они думают, будто Эрик мне что-то рассказал.
— Но что именно он мог тебе рассказать?
— Не знаю.
Голос Надин вдруг становится ровнее, собраннее.
— Я подумала, может быть, он говорил об этом с тобой.
— Нет, не говорил. Боюсь, я и правда ничем не могу тебе помочь, Надин.