Арно Штробель – Чужой (страница 57)
— Нет. Извините, но сейчас я не хочу выходить из дома. Я не уверена, что вообще доберусь до вас живой.
— Хорошо. Тогда мы пришлем к вам людей. Сегодня днем, около двух. Пожалуйста, будьте на месте и оставайтесь на связи.
Я называю адрес и кладу трубку.
Три часа до приезда полицейских тянутся, как три дня.
Незадолго до полудня звонит Эла — взволнованная, почти на грани истерики. Спрашивает, не нашелся ли Эрик. Его нет ни в списке выживших, ни в списке погибших.
Мне больно ей лгать, но иначе нельзя, если я хочу сохранить прикрытие Эрика.
— Нет. Никаких вестей, — шепчу я в трубку. — Я уже не знаю, что делать.
— Я приеду к тебе.
— Ни в коем случае.
Это звучит слишком резко, слишком поспешно.
— Пожалуйста, не надо. Я всю ночь глаз не сомкнула, а сейчас выпила снотворное. Может быть, завтра. Надеюсь, к тому времени…
Я не договариваю, но Эла и без того все понимает.
— О боже. Да. Надеюсь.
Я слышу, как она медлит. Хочет сказать что-то еще, но не знает как.
— Ты снова звучишь почти как раньше. Как будто тебе не все равно, что с Эриком. Это так? Ты вспоминаешь?
Эрик сидит напротив. Поднимает глаза, когда замечает, что я на него смотрю. Пытается улыбнуться.
— Нет, — говорю я. — Нисколько. Но я все равно схожу с ума от страха за него. И нет, я сама этого не понимаю.
Мы обещаем сразу сообщить друг другу, если кто-то что-то узнает об Эрике. Потом Эла отключается.
Когда вскоре после двух дня раздается звонок в дверь, мне требуется почти сверхчеловеческое усилие, чтобы пойти открывать.
Двое мужчин, которых я вижу в глазок, вполне могли бы оказаться людьми Габора. Темные брюки, темные куртки.
Лишь когда один из них показывает удостоверение, я отпираю дверь.
Мы устраиваемся в гостиной.
Вообще-то я хотела, чтобы Эрик оставался наверху, пока полицейские не уйдут, но он настоял: должен услышать как можно больше. Поэтому сейчас он сидит в кладовой, а я только надеюсь, что там ничто не заставит его чихнуть.
Я подготовилась. В том числе замазала остатки синяка на лбу консилером. Полиции ни к чему задаваться ненужными вопросами.
Но они и без того почти ничего не спрашивают. Просто дают мне говорить, и я рассказываю все.
О неисправной газовой колонке, которая едва не стоила нам обоим жизни. Об аварии, когда машину Эрика вытеснили с дороги.
— По обоим случаям должны быть и полицейские протоколы, и больничные документы, которые вы, вероятно, сможете проверить. Еще позавчера Эрик говорил, что подозревает Gabor Energy Engineering во всем этом. И все же в понедельник он не увидел ничего странного в том, чтобы поехать на мюнхенский вокзал встречать деловых партнеров. Начальник велел ему быть там ровно в тринадцать десять.
Я смотрю сначала на одного полицейского, потом на другого. Их лица начинают расплываться у меня перед глазами. Слезы выступают как раз вовремя.
— И, похоже, он там действительно был.
Полицейский, сидящий слева от меня, все это время делал записи. Теперь он откладывает ручку.
— Если все это правда, госпожа… — Он бросает взгляд в блокнот. — Госпожа Берриган, почему вы не сообщили о своих подозрениях раньше? И почему этого не сделал господин Тибен?
— У нас не было доказательств.
Я провожу тыльной стороной ладони по лицу, осторожно, чтобы не смазать консилер.
— Как вы думаете, долго ли Эрик после этого удержался бы на работе? И потом, мы ведь не знали наверняка, не ошибаемся ли. Все это казалось немыслимым. Да и вообще не было причин, по которым Габору понадобилось бы избавляться от Эрика.
Полицейские быстро переглядываются.
— По телефону вы сказали, что вчера вам звонил и предупреждал вас один из коллег Эрика?
— Да.
Я беру с журнального столика телефон и открываю список вызовов. Заодно полицейские видят сорок семь безуспешных попыток дозвониться до Эрика. Это только на руку.
— Вот этот звонок, в час двенадцать. Это был Бернхард Морбах, близкий коллега Эрика. Раньше он мне никогда не звонил, и я понятия не имею, откуда у него мой номер. Прежде всего он хотел извиниться. Сказал, что не знал точно, что произойдет, что должен был предупредить Эрика, и ему очень жаль. А потом велел мне исчезнуть, спрятаться как можно скорее. Иначе я тоже скоро умру.
Снова быстрый обмен взглядами.
Полицейский справа кивает.
— Спасибо, госпожа Берриган. При определенных обстоятельствах ваша информация может оказаться очень полезной. Возможно, будет лучше, если мы перевезем вас в безопасное место, пока не проверим ваши показания. Мы ни в коем случае не хотим, чтобы с вами что-то случилось. Вы согласны?
Я медлю, затем качаю головой.
— Пока я предпочла бы остаться здесь. На случай, если Эрик все-таки вернется.
Мужчина сочувственно пожимает плечами.
— Мы бы с радостью обеспечили вам охрану, но сейчас у нас на счету каждый человек. Лучше никому не открывайте дверь и сразу звоните в полицию, если заметите что-нибудь подозрительное. Может быть, у вас есть друзья, которые могли бы пожить у вас несколько дней?
Я не отвечаю — только пожимаю плечами.
— Хорошо. Если передумаете…
Он протягивает мне визитку. Я беру ее и благодарно улыбаюсь.
Ни одно место, которое может предложить мне полиция, не будет таким безопасным, как то, куда я собираюсь увезти нас.
Еще один день — и все закончится.
ГЛАВА 34
Я выхожу из кладовой. Наконец-то. Там, внутри, я чувствовал себя преступником.
То, что Йоанна сознательно солгала полицейским, оставляет во мне глухую тревогу. Все-таки это люди, на чью помощь мы рассчитываем. Но она права: иначе было нельзя.
Проходит еще около минуты, прежде чем из коридора доносится ее голос:
— Можешь выходить. Они уехали.
Увидев меня за столом, она замирает в дверях кухни.
— Ты отлично справилась, — говорю я.
Она садится напротив.
— А что мне остава…
Звонок в дверь. Снова.