Арно Штробель – Чужой (страница 55)
— Что? Зачем?
— Он должен исходить из того, что ты знаешь о моей поездке в Мюнхен. И о том, что я должен был встретить кого-то на вокзале.
К этому часу почти все наверняка уже слышали, что там произошло. Значит, ты знаешь, что я был на вокзале в тот момент, когда он взлетел на воздух. Меня до сих пор нет дома, и на звонки я не отвечаю.
Разве не естественно, что ты, как моя невеста, начнёшь в панике всех обзванивать, если не можешь до меня дозвониться? Сначала — фирму. Но в такое время там уже никого нет. Значит, ты станешь искать другой способ хоть что-то выяснить.
— Да, наверное, так бы я и сделала. Тем более я и правда была почти в таком состоянии, когда включила телевизор. Я чуть с ума не сошла от тревоги.
Стоит мне вспомнить, как я вернулся домой, её лицо, её облегчение, — и мне снова хочется ей верить.
— Что он вообще за человек, этот Габор? — спрашивает она, беря телефон со стола.
— Чем беспомощнее ты будешь казаться, тем легче тебе будет с ним справиться.
— Понятно. Таких я знаю.
Номер Габора я помню наизусть. Я набираю его на телефоне Джоанны.
— И ещё. Когда будешь с ним говорить, просто представь, что мы действительно помолвлены и ты меня любишь.
Она бросает на меня взгляд, смысл которого мне не удаётся разгадать.
— Я снова включу громкую связь, хорошо?
— Да. Но всё равно держи телефон у уха, когда будешь говорить. Так он ничего не заподозрит.
Раздаётся всего два гудка, и он отвечает.
— Здравствуйте, это Джоанна Берриган, — говорит Джоанна очень быстро. В её голосе и правда звучат тревога и почти истерические нотки. — Вы, наверное, меня не знаете. Я невеста Эрика. Эрика Тибена. Сегодня он должен был для вас встретить кого-то на главном вокзале Мюнхена. Там ведь был взрыв. Я уже целую вечность пытаюсь до него дозвониться, но он не отвечает. Я… я очень за него боюсь. Вы ничего о нём не слышали?
Несколько секунд тишины, потом Габор отвечает спокойно:
— Добрый вечер, госпожа Берриган. Да, всё верно, он должен был встретить на вокзале двух деловых партнёров. Пока он не выходил на связь. Мы уже обращались в полицию, но там нам пока ничего не сообщили. Госпожа Берриган…
Следует пауза, а затем Габор продолжает уже с заметной хрипотцой в голосе:
— Это ещё не означает, что с ним что-то случилось.
— Он сказал мне, что должен быть на вокзале сразу после часа. А это ведь как раз время взрыва.
Джоанна держится безупречно. Её отчаяние звучит так убедительно, что я почти сам начинаю в него верить.
— Да, это так. Но само по себе это ещё ничего не доказывает. В полиции сказали, что установлены ещё не все пострадавшие. В том числе и те, кто получил лёгкие ранения и был доставлен в больницу лишь для наблюдения. На это может уйти время — возможно, до завтра. Кроме того, он мог пережить шок, если действительно находился поблизости в момент взрыва. Я понимаю, как вам сейчас тяжело, но нам остаётся только ждать.
— Ждать? Я не могу просто сидеть и ничего не делать, я…
— Вы сейчас дома, госпожа Берриган?
Я энергично мотаю головой и отрицательно машу рукой.
— Нет, я… я не смогла больше оставаться дома и уехала к подруге.
— Вероятно, это было разумное решение. Далеко ли вы сейчас? Где именно?
Джоанна вопросительно смотрит на меня, но, прежде чем я успеваю ей что-то показать, говорит:
— Вы ведь видите мой номер. Пожалуйста, позвоните мне, если что-нибудь узнаете. Я сама свяжусь с вами завтра утром.
С этими словами она завершает вызов, глубоко вздыхает и кладёт телефон в сторону.
— Ты отлично справилась, — говорю я. — Всё звучало очень убедительно.
Она вскидывает на меня взгляд — почти с вызовом.
— Мне нужно было всего лишь вспомнить сегодняшний день. Всё это и так было настоящим.
ГЛАВА 33
Опустить жалюзи. Задернуть шторы. Погасить весь верхний свет. С улицы дом должен казаться пустым.
Больше всего мне хочется обойти соседние дома, постучать в каждую дверь и убедиться, что никто не видел Эрика. Но это уже было бы слишком.
Зато я могу сделать другое. Например, позвонить на горячую линию для родственников пострадавших и умолять женщину на том конце провода сказать, не объявился ли мой жених.
Да, я уверена, что в момент взрыва он был на вокзале.
Нет, с тех пор я ничего о нем не слышала. Совсем ничего.
Да, конечно, я оставлю имя, адрес и номер телефона.
— Пожалуйста, позвоните мне сразу, как только что-нибудь узнаете. Неважно, сколько будет времени, — сдавленно шепчу я в трубку и отключаюсь.
Эрик смотрит на меня долгим, задумчивым взглядом.
— Не знал, что ты умеешь лгать так убедительно. Впечатляет. И, если честно, пугает.
Я уже готова ответить, но в последний миг передумываю.
Мой день был не таким чудовищным, как его, но и мне изрядно досталось. Нервы натянуты до предела. В любую секунду я могу сорваться — истерически рассмеяться, разрыдаться или вспыхнуть от ярости.
Объяснять это сейчас выше моих сил. Лучше промолчать.
Следом я звоню в одну из крупнейших больниц Мюнхена. Только с третьей попытки меня соединяют с регистратурой, и я снова почти натурально срываюсь по телефону. Эта женщина тоже записывает мои данные.
Чем чаще наши имена будут всплывать в списках тех, кто ищет, и тех, кого ищут, тем лучше. Если Габор тоже заявит об исчезновении Эрика, он, возможно, узнает, что невеста уже звонила. Не раз. И повсюду.
Тревога, выставленная напоказ, сейчас — лучшая маскировка.
Потом следующая больница. И еще одна.
В какой-то момент Эрик встает, идет на кухню, приносит бутылку вина и откупоривает ее. Протягивает мне бокал, налитый до половины, но я качаю головой.
Мне нужна ясная голова. Уже далеко за полночь. То, что я не позволяю себе чувствовать усталость, не означает, что ее нет.
Эрик пьет один — молча, мрачно, уйдя в себя, — пока я звоню в четвертую больницу и бесконечно жду ответа. Когда мне наконец отвечают, приходится взять себя в руки, чтобы звучать отчаянно, а не раздраженно.
Когда разговор заканчивается, Эрик сидит с закрытыми глазами, откинув голову на спинку. Бокал в его руке пуст. Второй, который он налил для меня, — тоже.
— Знаешь, что мне кажется любопытным? — говорит он, не открывая глаз.
— Что?
— Твою внезапную суету можно объяснить по-разному. Либо ты инсценируешь мою смерть, чтобы меня спасти. Либо…
— Либо? — В моем голосе слишком отчетливо звучит раздражение.
— Либо ты готовишь мою настоящую смерть. Если бы ты и правда хотела меня убить, лучшего случая у тебя больше не будет. Официально никто не знает, жив я или нет. Если я больше не появлюсь, полиция вряд ли станет всерьез копать.