Арно Штробель – Чужой (страница 5)

Мой взгляд соскальзывает мимо неё в спальню.

Ледяные пальцы сжимают сердце.

И впервые за весь этот безумный вечер меня настигает мысль, от которой темнеет в глазах.

Что, если рассудок потеряла не Джоанна?

Что, если — я?

Моё одеяло. Моя подушка. Мой платяной шкаф.

Всё исчезло.

https://nnmclub.to

 

ГЛАВА 3

 

Всё я сделала неправильно. Одну ошибку за другой. Поняла только сейчас — когда незнакомец дёргает дверную ручку.

Тупик. Почему я не выбежала из дома? Зачем заперлась? Потому что в собственной спальне казалось безопаснее? Глупый самообман. Я в западне. Выхода нет — только окно.

— Джоанна.

Зажмуриваюсь. Вдавливаю ладони в веки. Уходи. Пожалуйста. Просто уходи.

— Джоанна, хватит. Открой дверь — поговорим. Ничего я тебе не сделаю, чёрт побери.

Ну разумеется. Мы ведь помолвлены.

Ещё мгновение — и я расхохочусь от голой истерики. И уже не остановлюсь. Глубокий вдох. Ногти впиваются в ладони до боли — отпускает.

Что я знаю о людях с бредом? Почти ничего. Кажется, им нельзя перечить. Да, что-то такое когда-то слышала.

— Джоанна, ну подумай. Будь я и правда опасен — этот замочек меня остановит? Один удар — и его нет.

Отшатываюсь от двери. Он продолжает: дверь, мол, общая, ломать не хочется, — но мне и так всё ясно. Если не открою, рано или поздно он её вышибет.

Лихорадочно обвожу комнату взглядом. Оружие. Что-нибудь увесистое. В следующий раз не промахнусь. Ничего подходящего. Можно сорвать карниз — но времени нет.

— У меня идея, Джо. Задай мне вопрос. Любой. Такой, на который я отвечу, только если живу здесь, с тобой.

Телефон. Или на улицу. Но и то и другое — лишь через эту дверь. Со всем, что за этим стоит.

Тошнота подкатывает к горлу.

— Ну же. Спроси что хочешь. — В голосе за дверью мелькает надежда.

Он наверняка ослаблен. Пресс-папье попало в плечо, а я бросила со всей силы. Шанс есть.

Если делать — то мгновенно. Как содрать пластырь. Поворачиваю ключ, распахиваю дверь — и осознаю, что стою перед ним в халате. Дура. Какая же дура.

Секунду он улыбается. Потом взгляд соскальзывает мимо меня, в спальню. Улыбка гаснет разом, словно выдернули вилку из розетки. Оторопь. Неверие.

Кто знает, что он видит. Что рисует ему больной разум. А может, он просто накачан наркотиками.

Момент слишком удачный, чтобы отдать его страху. Проскальзываю мимо, протискиваюсь в коридор — вот лестница — и…

Два шага. Я успеваю сделать ровно два — и его пальцы смыкаются на моём предплечье.

— Останься. — Мольба, не угроза. Но хватка не слабеет. — Поговорим, ладно? Джо? Просто поговорим.

Дёргаюсь, пытаясь вырваться. Телефон. Добраться до телефона — запереться внизу, в туалете…

Бесполезно. Плечо у него явно болит, но мне это не помогает — он сильнее. Втаскивает меня обратно в спальню, захлопывает дверь и приваливается к ней спиной.

Страх накрывает заново, весь целиком. Надо было распахнуть окно и закричать. Вот что следовало сделать. А не отпирать дверь.

Он не сводит с меня глаз. Медленно качает головой. Вдыхает рвано, со свистом.

— Ты правда меня не узнаёшь?

— Нет.

Короткий смешок. Ни тени веселья.

— Значит, понятия не имеешь, куда делись мои вещи.

Его вещи?

Растерянность, должно быть, написана у меня на лице, потому что он указывает на кровать.

— Моё одеяло. Моя подушка. Утром, когда я вставал, всё было на месте. Про шкаф с одеждой я уж молчу. Про обувь и куртки в прихожей.

Шаг ко мне — и тут же замирает, стоит мне отпрянуть.

— Если загляну в ванную — зубной щётки тоже не найду? Лосьона после бритья? Геля для душа?

Он выстроил целый мир. До последней мелочи. Жизнь, которой не существует.

А если подыграть? Притвориться, будто постепенно вспоминаю? Поверит ли он мне теперь?

Заставляю себя смотреть ему в глаза. Всё нутро требует отвернуться. В нём есть что-то, от чего хочется, чтобы в руке оказался нож. Ударить. Раз. Другой. Ещё.

Боже. О чём я думаю?

Ладони ко лбу — и чёрный порыв гаснет.

— Вы ошибаетесь. Я живу здесь одна с тех пор, как сняла этот дом. Нет второй подушки. Нет второго одеяла. И уж точно нет лосьона после бритья в ванной.

— Чёрт возьми, Джоанна. — Попытка улыбнуться — кривая, жалкая. — Что мне с тобой делать?

Ещё шаг назад. Ничего. Пусть просто уйдёт.

— Мне понравилась ваша идея. Та, что раньше. — Голос выдаёт дрожь. — Я буду задавать вопросы, на которые можно ответить, только если вы действительно здесь живёте. И знаете меня так хорошо, как утверждаете.

Кивок. Взгляд блуждает по комнате — кровать, стены, пол. Возвращается ко мне и впивается.

— Хорошо.

Лихорадочно перебираю память. Ищу то, чего не раскопает самый дотошный сталкер. Факты, которых нет ни в соцсетях, ни на моём сайте.

Стресс не даёт думать. В голову лезет одна чепуха — ничего решающего, ничего, что стало бы доказательством, даже знай он ответ.

Начинаю с первого, что приходит на ум.

— Вы, разумеется, знаете, чем я занимаюсь.

— Ты фотограф. — Медленно, но без запинки. — Стажируешься у Мануэля Хельфриха — восхищаешься его работами. Это одна из причин, по которым ты приехала в Германию. Снимки у тебя потрясающие, особенно портреты. Ты столько раз меня фотографировала…

Хочу перебить — не даёт.

— У тебя был любимый. Мой портрет. Ты вставила его в рамку, и ещё утром он висел вон там. — Палец указывает на стену над комодом.

— Во-первых, это бред. А во-вторых, я не об этом спрашивала!