Арно Штробель – Чужой (страница 22)
Через час меня извлекают из камеры. Заметно лучше, но отпускать не торопятся.
— Во-первых, в доме ещё пожарные. Во-вторых, вас необходимо наблюдать.
Значит, больница. Дополнительная страховка обеспечивает хотя бы отдельную палату. Кислородная маска по-прежнему при мне — прекрасный предлог молчать.
Смотрю в стену, пытаясь не замечать бодрую докторшу, которая лепит мне на грудь электроды.
— Газовые колонки — жуткая штука, — щебечет она. — Повезло, что муж так быстро среагировал. Ещё немного — и…
Фразу она не договаривает. Незачем.
Эрик, бесспорно, вытащил меня из душа. Спас жизнь. Но что, если бы я включила воду на полчаса раньше? Он бы и тогда оказался рядом в ту же секунду? Просто ждал повода сыграть спасителя?
Или я была бы уже мертва?
Лежу и наблюдаю за зубцами, которые мой пульс выводит на мониторе.
Боль в запястье уже не такая острая, как утром, зато расползлась — от косточки до фаланг. Помню вспышку эйфории, когда ударила рукой о дверной проём Элиной машины. Чудовищная боль — и всё равно… хорошо.
Что-то со мной не так. Пора наконец это признать. Если у меня появилась потребность причинять себе боль — вполне допустимо, что я сама покрутила что-то в колонке, чтобы навредить себе ещё серьёзнее.
Только я понятия не имею, как это делается. И не помню, чтобы подходила к проклятому прибору.
Впрочем, провалами в памяти меня теперь не удивишь.
А может, и удивишь. Если всё подстроено — чтобы подвести меня именно к этим выводам?
Но как можно подстроить тягу к членовредительству?
Может, это просто несчастный случай. Ошибка при обслуживании. Бытовая мелочь, которая могла произойти с кем угодно.
Беда в том, что именно эта версия кажется мне наименее убедительной.
Закрываю глаза. Отгораживаюсь от мира. Только кислород, втекающий в тело.
Наутро, ещё до унылого больничного завтрака, стук в дверь. Эла. Бледная, то и дело качает головой. Садится на край кровати.
— Что у вас происходит, — произносит она, беря меня за руку. — Ты хоть понимаешь, на каком волоске всё висело? При отравлении угарным газом две минуты решают всё. Иногда меньше.
Маска на мне. Говорить не нужно. Просто отвечаю на пожатие её руки.
— Слава богу, Эрик успел, — бормочет она. — Он всё сделал правильно.
Мой вопросительный взгляд она считывает мгновенно.
— Да, я с ним говорила. Он тоже здесь. Респиратора у него не было, досталось и ему.
— Но не так сильно. Выпишут сегодня.
Улыбка — призванная приободрить.
— Могу чем-нибудь помочь?
Приподнимаю маску.
— Позвони в студию. Скажи, что…
— Что ты пока выбыла. Сделаю.
Гладит мне руку. Прикусывает губу. Хочет сказать ещё что-то, но не решается.
Наконец собирается с духом.
— Ты не думала лечь в стационар, когда всё закончится? — Ищет мой взгляд. — Не сюда. В психиатрию. Для подстраховки.
Рывком выдёргиваю руку и отворачиваюсь. Не потому что идея абсурдна — как раз наоборот. Она приходила мне самой этой ночью. Но произнесённая вслух, она обретает плоть, и я отчётливо понимаю: ничего на свете мне не хочется меньше.
— Прости, — доносится Элин голос. — Не хочу давить. Но ты помнишь, что вчера было в машине? Это не ты, Йо.
Вздыхает. Закрываю глаза.
Эла поднимается, словно расслышав мою немую мольбу.
— Я боюсь, что ты становишься опасна для себя. Или уже стала. Для себя и для Эрика.
Её рука гладит меня по голове. Позволяю. Лежу неподвижно, как спящая.
— Ты моя подруга. Ты мне дорога. Вы оба. Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.
Эрик появляется через четверть часа после обхода. Придвигает стул. Молчит. Не прикасается. Локти на коленях, ладони у рта. Ожидание.
Если он рассчитывает, что я не выдержу тишины, — его ждёт долгое разочарование. Маска — мой щит.
— Я так боялся за тебя, Йо.
Негромко. Всё-таки он заговорил первым.
— И так рад, что ты выкарабкиваешься.
Заставляю себя встретить его взгляд.
Этого человека я должна благодарить на коленях за то, что он рисковал собой. И сделала бы не раздумывая.
Если бы не другая возможность. Что никакое спасение не понадобилось бы, не будь его рядом. Что он сам создал опасность, чтобы вынудить мою благодарность.
Приподнимаю маску.
— Говорят, виновата колонка?
На мгновение замирает. Кивает.
— Не говорят. Так и есть. И… Йо…
Прячет лицо в ладонях. Трёт глаза. Поднимает взгляд.
— Я нашёл платки.
Не понимаю.
— Какие платки?
— Вытяжная труба была забита тремя скомканными платками. Теми шарфами, которые ты любишь. Поэтому…