Арно Штробель – Чужой (страница 21)
— Йо!
Рывком распахиваю дверцу. Вода хлещет навстречу, мгновенно промокаю насквозь.
— Господи, Йо…
Выкручиваю кран. Нагибаюсь. Ладони скользят по мокрому телу, локоть впечатывается в край кабины. Наконец удаётся приподнять её. Бегло осматриваю — видимых повреждений нет. Глаза закрыты.
Поднимаю на руки — и тут накрывает. Тошнота. Тупая давящая боль в висках.
Взгляд мечется по ванной: раковина, шкафчик, газовая колонка…
Рвусь встать — ноги разъезжаются на мокром кафеле. Поднимаюсь. Добираюсь до окна, с силой дёргаю створку.
Перегибаюсь через подоконник, жадно хватаю воздух — раз, другой — и оборачиваюсь.
Хватаю Йоанну за запястья, волоку по кафелю. Через порог, по коридору, в спальню. Рывком — окно настежь. Затаскиваю на кровать.
Прижимаюсь ухом к груди. Дышит. Еле ощутимо — но дышит.
Тянет рухнуть рядом. Нельзя. Сначала колонка.
Глубокий вдох. Задерживаю дыхание. Возвращаюсь в ванную. Перекрываю вентиль.
Назад — шатаясь, держась за стену. Падаю на кровать рядом с Йоанной.
С трудом приподнимаюсь, ищу телефон — и одновременно в сознание врывается другая мысль.
ГЛАВА 13
Свет.
Стена. Окно. Всё размыто. Держать глаза открытыми невыносимо.
Прикосновение к плечу. Тряска.
— Йо! Не засыпай! Держись! Смотри на меня!
Тёмный силуэт надо мной. Лицо. Чужое.
Или нет… не чужое. Хуже.
Рука гладит меня по голове, по щеке.
— Скорая уже в пути. Спешат. Тебя тошнит? Дышать можешь?
Прислушиваюсь к себе. На оба вопроса — да. Силуэт расплывается, комната кружится. Дышать получается, но воздуха в лёгких так мало…
— Йо!
Тряска. Пощёчина.
— Пожалуйста! Смотри на меня!
Картинка проясняется. Эрик. Он склонился надо мной.
— Вот так. Просто смотри мне в глаза. Я рядом. Всё будет хорошо.
Он задыхается. В правой руке — ком ткани; торопливо запихивает его в ящик тумбочки.
— Это ты сама, Йо?
Обнимает меня, прижимает к себе. Рубашка на нём насквозь мокрая, я тоже мокрая — и медленно, толчками, возвращается память. Душ. Головокружение. Тошнота.
Он всё ещё держит меня. Мысль, что надо бы оттолкнуть, мелькает и гаснет. Нет сил. Нет воздуха.
Чувствую, как его грудная клетка натужно вздымается и опадает. Как пальцы зарываются в мои мокрые волосы. Его дыхание на моей шее.
Разжимает руки. Тяжело опирается о кровать, поднимаясь. Нетвёрдым шагом бредёт к шкафу.
— Сейчас приедут. Лучше я тебя одену.
Трусики, футболка. Хочу одеться сама, но каждое движение усиливает удушье, и я позволяю одевать себя, как куклу.
Сирены. Нарастают. Замирают у дома. Эрик на ощупь добирается до окна.
— Дверь открыта! — кричит он вниз.
Возвращается. Садится на край кровати. Берёт меня за руку.
Комната мгновенно заполняется людьми в респираторах. Голоса отовсюду. Суета. Кто-то оттаскивает Эрика, светит мне в зрачки, щупает пульс.
Угарный газ — эти слова звучат снова и снова. Мне надевают кислородную маску, и вдруг дышать становится легко.
Поворачиваю голову. Эрик на полу, тоже в маске. Ловит мой взгляд. Кивает.
Меня перекладывают на носилки, набрасывают одеяло. Закрываю глаза.
— Это ваш дом? — доносится чей-то голос. — Колонка совсем старая… Когда её последний раз обслуживали? Ага. Вам тоже, кстати, в больницу.
На лестнице носилки кренятся, потом порыв свежего воздуха — мы снаружи. Открываю глаза. Тёмное вечернее небо. Звёзды.
Огромная цилиндрическая конструкция. Барокамера, поясняет врач.
— Вы ведь не хотите отдалённых последствий?
Вяло качаю головой. Нет. Я хочу отмотать время — туда, где жизнь ещё была знакомой и за неё не приходилось бояться.
Внутри камеры из стен тянутся шланги с синими масками на концах. Одну натягивают мне на лицо.
— Просто дышите, — говорит врач и уходит.
Пытаюсь восстановить ход событий. Обыскала дом. Пошла в душ. Потеряла сознание. Видимо, Эрик нашёл меня и вытащил — оттого и мокрая рубашка.