Аркадий Марьин – Пустое (страница 4)

Нисколько не сопротивляясь напору Юсуфа, Жули прищурив глаза, сказала:

– Я не против, ты же знаешь. Тем более, что благодаря тебе эти самые часы не такие уж и долгие.

– Ах ты хитрый мышонок, – мужчина не смог устоять перед томным голосом девушки.

Поцелуй прекратился лишь тогда, когда оба вспомнили, что для продолжения задуманного им всё-таки нужны счастливчики, которых, для начала, нужно извлечь из доставленной на борт капсулы.

Отстраняясь от Жули, Юсуф серьёзно сказал:

– Думаю, по шесть на каждого будет достаточно. В прошлый раз нам ведь было хорошо?

Девушка чуть надула губки.

– Нам было замечательно. А может, в этот раз попробуем по восемь?

– А не улетим? – усмехнулся Юсуф.

– Куда? – Жули усмехнулась в ответ. – Мы в космосе.

– Ты знаешь, о чём я.

– Перестань. До сих пор серьёзных побочных эффектов не случалось. Максимум – повышенная сонливость или жуткое похмелье, если на пустой желудок. Так что, если потом уснём, так продрыхнем до самой Луны. Чего плохого?

– Просто спасть? – скривился Юсуф. – Зачем тогда вместе летать?

– Давай попробуем по восемь. Уверена, потом будет что вспомнить. Будет классно. А?

– Ладно, уговорила, – сдался Юсуф. – Но в следующий раз по десять точно не будет, договорились?

– Договорились.

И когда Юсуф скрылся за закрывшейся переборкой грузового отсека, Жули добавила:

– Никогда не знала, какую сумасшедшую радость можно испытать, когда новые звёзды зажигаются прямо в тебе и только для тебя.

Ей так нравилось казаться наивной и восхищающейся всем на свете девчонкой. Хотя, в душе она всегда такой оставалась.

3

Пройдя коридором мимо однообразных белых пластиковых дверей с табличками, указывающими на то, какую функцию выполняет та или иная комната в этом городском административном здании, Маркус оказался возле лифта. Спустившись в одиночестве на общую подземную парковку, подошёл к ближайшему пассажирскому транспорту. Приплюснутая и вытянутая овальная форма нередко вызывала в сознании Маркуса ассоциацию с формой мяча для игры в регби или американский футбол.

Спортом Маркус, по сути, не интересовался никогда. Он даже не знал точно, играют ли в современном мире в регби. А о футболе слышал когда-то мельком в новостном потоке на медиапанели. Не так давно разгорались какие-то споры на счёт сохранения здоровья игроков. Футбол с каждым годом становился всё более травмоопасным. Высказывались предложения заменить живых спортсменов на бионические копии, способные мыслить на игровом поле не хуже живых оригиналов. Спорили долго и горячо. Закончилось всё, насколько помнил Маркус, усовершенствованием защиты спортсменов с функцией экзоскелета, похожей на хитиновый панцирь у жуков. И, вроде бы, игра от этого стала более зрелищной, игроки подвижнее, быстрее и выносливее. Рейтинги просмотров матчей в медиапотоках подскочили.

Но не благодаря Маркусу и подобным ему. К футболу он был равнодушен.

Большой серо-голубой мяч с ярко-жёлтой полосой посередине, решивший, что теперь он транспорт, гостеприимно поднял боковой люк, приглашая нового пассажира.

– Добрый вечер, Маркус Гуссен, – раздался женский голос из глубины салона. – Поведёте сами или воспользуетесь интеллектуальным телекоммуникационным навигатором?

Устало завалившись на заднее сиденье транспорта, Маркус скинул пиджак, максимально расслабил галстук, сбросил туфли и вытянул ноги на мягком и бархатистом на ощупь покрытии.

– Веди сама, – ответил Маркус. – Брана, ты здесь?

– Я всегда здесь, – ответил голос, в котором теперь отсутствовал прежний деловой тон. Теперь он стал мягким и более живым. – По-другому и быть не может.

– Хорошо, – кивнул Маркус, в то время, как транспорт закрыл боковой люк и тронулся с места. – Давай-ка посмотрим ещё разок видео из дома Париса Полякова.

– Со всех камер?

– Да, по очереди, до последнего с ширмой. И сделай затемнение.

Обзорные стёкла по всему периметру транспорта приобрели мутный тёмно-зелёный цвет. Теперь с трудом можно было разобрать проносящиеся мимо яркие вывески, зазывающие в то или иное заведение. Даже ночью в городе было светло как днём.

Хотелось как можно скорее добраться до дома и впасть в благословенный оздоровительный сон.

На расстоянии вытянутой руки, перед лицом появилась плоская картинка, воспроизводящая запись с камер наблюдения. Маркус отсматривал их уже в третий раз. Брана, проанализировав, ничего нового добавить не могла. Зацепок не было.

А вот и последняя запись – кабинет Париса Поляков. Здесь всё и происходило. Но как именно проходила процедура прерывания беременности, увидеть было невозможно. Мешала трёхстворчатая ширма с изображением двух восточных женщин с ярко-красными губами на белых лицах. Всё, что смогла запечатлеть камера, это как Парис Поляков проводил посетительницу за ширму, затем ушёл в соседнюю комнату, чтобы надеть зеленоватый халат, такую же шапочку, взял со стола чёрный цилиндр, по форме напоминающий цветочную вазу среднего размера, и возвратился с ней за ту же самую ширму.

Как и в других видео с женщинами, посещавшими Полякова ранее, всё происходящее за ширмой укладывалось приблизительно в семь минут. После благополучно завершённой операции, когда псевдо-доктор провожал женщин до двери прихожей, настроение у всех было разное. Одни печально улыбались, другие непринуждённо суетились, но и те и другие благодарили и тут же интересовались, – всё ли останется в тайне? Парис уверял, что беспокоится не о чем, информация о всех посетительницах конфиденциальна и не покинет стен его квартиры.

За свои услуги Парис не брал ни подарков, ни самой мизерной платы, – это правда. Никаких поступлений на личный счёт ни до, ни после операции. Но как именно происходила сама операция, ни Маркусу Гуссену, ни Бране, ВИПу дознавателя Конституционного Следственного Комитета, до сих пор было неизвестно.

Поляков появлялся из-за ширмы с тем же чёрным цилиндром, уносил в соседнюю комнату и возвращал на прежнее место на столе. Удивительно, но никаких признаков, указывающих на проведение аборта, визуально определить было невозможно. Всё смахивало на классно организованное шоу иллюзиониста.

– Как он это делал? – в который раз спросил Маркус.

– Квартира обследована полностью, – спокойно ответила Брана, – никаких люков, дополнительных коммуникаций в конструкции стен и пола не обнаружено. Непонятно.

– Да, да, – устало добавил Маркус. – Ты уже говорила.

Лишь это, самое последнее видео отличалось от предыдущих своим финалом. Через привычные семь минут из-за ширмы неожиданно вылетел цилиндр. Крутясь по полу, он ударился об стену и замер. Следом за цилиндром выбежал Поляков. Бросил испуганный взгляд, снова скрылся за ширмой. Через несколько секунд Парис вывел под руку пациентку с круглыми от ужаса глазами. Она держалась одной рукой за грудь, а другой придерживала правое бедро со следами глубоких порезов, из которых обильно текла кровь.

Если бы всё не происходило в жилом помещении, то можно было бы подумать, что женщина угодила в дорожно-транспортную аварию и её только что извлекли из искорёженного транспорта. Такое хоть и редко, но случалось на улицах ультра-интеллектуальных городов. Спонтанные ошибки водителей, решивших промчаться с ветерком и принимающих неожиданные и нелогичные решения, иногда опережали систему контроля и предотвращения столкновений. Подобные случаи прорабатывались и анализировались, но стопроцентной защиты пока создано не было. Как оказалось, психически неуравновешенный человек с лёгкостью пойдёт наперекор любым благим устремлениям целого общества. А значит, безопасный и гармоничный мир – всего лишь удел мечтаний философов и фантастов.

Оказав первую медицинскую помощь, а затем пометавшись некоторое время по дому в поисках выходя из сложившейся дрянной ситуации, Поляков, осознав, что не в состоянии квалифицированно помочь гостье, вызвал группу неотложной помощи. Женщина, потерявшая большое количество крови, находясь в шоковом состоянии, сидела на диване вплоть до приезда парамедиков.

Дальше смотреть не было смысла. Исход произошедшего очевиден, – Поляков под стражей и ожидает судебного вердикта, пострадавшая в клинике, а непонятно для чего предназначавшийся цилиндр, в лаборатории Конституционного Следственного Комитета.

– Какие-нибудь лабораторные заключения по этой вазе уже имеются? – опуская веки, спросил Маркус.

Проекция пропала, а на её месте возникла голограмма цилиндра.

– Пока ничего конкретного, – ответила Брана.

Цилиндр продолжал медленно вращаться перед закрытым взором Маркуса.

– Пыталась установить точную дату и страну изготовления? – усмехнулся Маркус и открыл глаза. – Это она?

– Да, – подтвердила помощница. – Но дело не в том, когда и где это изготовлено. Хотя, и в этом тоже, – добавила через крохотную паузу.

– К чертям подробности, – чуть раздражённо сказал Маркус, – Скажи хотя бы откуда это появилось в квартире Полякова и из чего оно сделано? Это-то ты выяснила?

– Конечно, – спокойно ответила Брана. – Он думал, что покупает очередную старинную вещь для своей жены. Она увлекалась антиквариатом и Поляков периодически делал ей подношения. Магазин, где делались приобретения, установлен. Дознание владельца можно провести в любое время и любым технически удобным способом.

– Ты говоришь, что периодически что-то покупал, – хмыкнул Маркус.