Аркади Мартин – Память, что зовется империей (страница 33)

– Преступление? – переспросил Одиннадцать Ель с особым, утонченным страхом.

– Нападение – это преступление. Но варварка вас простит, верно же? Пока что.

Махит кивнула.

– Пока что, – повторила она. Подыгрывая. Наблюдая, что будет дальше.

– Быть может, предоставите ее самой себе и вернетесь на прием, Одиннадцать Ель? Отложим политику: уверен, вы согласитесь со мной хотя бы в том, что нет ничего лучше выпивки и танцев, а здесь ни того ни другого не наблюдается.

Одиннадцать Ель кивнул. Казалось, он напоролся на кол и теперь пытается с него сползти.

– Это верно, ваше превосходительство. Я… так и сделаю.

– Сделайте-сделайте, – сказал Тридцать Шпорник. – Я подойду к вам попозже. Прослежу, чтобы вас все устраивало.

А вот это, подумала Махит, уже неприкрытая угроза. Одиннадцать Ель улизнул обратно в зал, а она теперь осталась наедине с Тридцать Шпорником. «Два наследника императора за ночь, Искандр. А у тебя какие были успехи?» В локтевых сгибах снова заискрило, и она спросила себя, вдруг это все, что осталось от имаго. Эхо невропатии.

– Кажется, я должна вас отблагодарить, – сказала она Тридцать Шпорнику.

– О, пустяки, – он развел руками. – На вас напали. Я бы вмешался, кем бы вы ни были, госпожа посол.

– И тем не менее.

– Конечно, – он замолчал. – Вы заблудились, госпожа посол? В наших-то коридорах.

Махит призвала на помощь лселскую улыбку – зубастую. Получилось смутить Тридцать Шпорника настолько, что он не улыбнулся в ответ.

– Я знаю, как вернуться, ваше превосходительство, – врала она сквозь зубы. – Я вовсе не заблудилась.

Чтобы это доказать, она поднялась со скамейки и очень старательно двинулась – стараясь не хромать, когда напоминало о себе бедро – обратно в шум и гвалт приема, оставляя эзуазуаката позади.

Начались танцы. Махит с ходу решила, что не танцует, что этот выбор – часть ее варварского образа, и еще – что уже достаточно поздно, поэтому если она придумает, как уйти (и куда – обратно к Девятнадцать Тесло? К себе в апартаменты?), то уйдет.

Люди танцевали как в парах, так и пересекающимися группами, где менялись партнерами. Они выстроились в узоры, перемещаясь длинными цепочками, фракталами. «Звездные карты», – подумала Махит, а потом пришло само собой: «Им нет конца», – и в мыслях всплыла эпиграмма Девять Маиса.

– Вот вы где, – сказала Пять Агат, и Махит обернулась и обнаружила, что прямо позади стоит главная помощница Девятнадцать Тесло, поддерживая одной рукой Три Саргасс за спину. – Я нашла вашу посредницу. Меня просили сопроводить вас обеих домой.

Три Саргасс уже не была энергично нетрезвой. Виски посерели, она выдохлась. Всего тридцать часов назад она лежала в больнице, вспомнила Махит, и придушила неуместный порыв взять ее под руку. Пять Агат, очевидно, владела ситуацией.

– Что видела? – спросила Три Саргасс, пока они шли через зал. Не «куда ходила?», а «что видела?». Не укор за то, что Махит сбежала одна. Напротив.

– Птичек, – поймала себя Махит на ответе. – Целый сад с птичками. – И вот они уже были снаружи, в наземной машине, ехали обратно во Дворец-Север.

Глава 9

СЛУЖЕБНОЕ ДОСЬЕ ПЯТНАДЦАТЬ ДВИГАТЕЛЯ, АСЕКРЕТЫ, ПАТРИЦИЯ ТРЕТЬЕГО КЛАССА (В ОТСТАВКЕ)

[…] В отставке с должности в министерстве от 14.1.11 (Шесть Путь), ранняя пенсия. Заявление об отставке подано в качестве альтернативы тому, чтобы было начато расследование несанкционированной связи асекреты с экстремистами на Одилии и окружающих ее территориях Западной Дуги. Во время процедуры отставки асекрета утверждал, что его контакты на Одилии главным образом социальные и лишь косвенно политические, а также что он доносил о крамольных и антиимперских заявлениях, как и полагается агенту министерства информации [ДАЛЕЕ ОТРЕДАКТИРОВАНО: БЕЗОПАСНОСТЬ 19] […] тем не менее, выбирая между отставкой и расследованием, предпочел отставку, без комментариев. Ежемесячные отчеты об использовании облачной привязки после отставки не предполагают крамольных тенденций. Рекомендация: продолжать наблюдение на текущем уровне.

Контакты станционников с нелюдьми проходят преимущественно благодаря посредничеству соседних государств: яркий пример – существующий договор между Тейкскалаанской империей и эбректами; поскольку космос станционников не соприкасается с космосом эбректов через прыжковые врата, мирного договора эбректов с империей хватало и для нормализации их отношений со станционниками – хотя в течение последних шестидесяти лет советники по шахтерам и по культурному наследию продолжают поднимать вопросы суверенитета станционников в заключении договоров с нелюдьми. Тем не менее, за исключением появления нелюдей в космосе станционников и прямого контакта с ними, необходимость в пересмотре политики маловероятна […]

Война пришла с утренними новостными трансляциями.

Когда она началась, Махит сидела на рассвете напротив Три Саргасс, ела в офисе Девятнадцать Тесло кашу ложкой, словно она со своей посредницей и эзуазуакатом – какая-то необычная семья, – а над ними висели инфографы и бесконечно проигрывали архивные клипы с тейкскалаанскими военными судами: погрузку солдат, огромные великолепные орудийные башни, яркие солнечно-золотые и кроваво-красные знаки различия на серых боках. Комментаторы новостей восторгались и темнили. Началась война; война за новые территории, готовые покориться боевому стягу империи, – завоевательная армия отправилась объявить тейкскалаанским еще больше черного пространства, а заодно те яркие драгоценности планет, что в нем окажутся. Война за присоединение. Все были очень взволнованы и рассуждали о заинтересованных сторонах, которые больше всех выиграют от того, что империя впервые за двадцать лет вышла на тропу войны. Вчера вечером Махит, несмотря на все старания, выпила не так много, чтобы сегодня проснуться с похмельем, но жалела об этом: было бы оправдание для нехорошего ощущения. «Сталь», – думала она. Сталь, судостроение, торговые маршруты, советница Амнардбат и советник Тарац смогут договориться о повышении стоимости молибдена, который Лсел поставлял в империю, – это действительно может быть полезной войной…

При этом она понимала, что пытается заговорить в себе зыбкую тошноту, словно из-за перепадов гравитации. Уверенность, что это может быть и не полезной войной – не для Лсела, не при нынешнем состоянии Тейкскалаана.

Когда трансляции переключились с новостей местных таблоидов на бодрую помпезность и подробности неизбежных военных действий, – казалось, это целый жанр, в котором тейкскалаанские журналисты неплохо подкованы, – появился один из помощников Девятнадцать Тесло со стеклянным прессом свежемолотого кофе, который Махит тут же узнала по запаху, и унес пиалы с чаем.

Кофе – симулятор посильнее чая. Все переходят на военный режим.

– Не очень информативная война, – выразительно сказала Три Саргасс, когда новостные ролики снова вернулись к началу – открывающим трюмы кораблям, марширующим войскам в золотых и серых цветах, фатическим комментариям новостников.

Девятнадцать Тесло передала ей чашечку кофе, словно в ответ.

– Не торопись. Переведи дыхание, пока можешь, асекрета, очень скоро времени на это не будет.

– А кто, по-вашему, – спросила Три Саргасс, с необычайной точностью подражая захлебывающейся восторженности ведущих, – будет нашим командующим, ваше превосходительство? Раз вам выпала огромная честь быть эзуазуакатом и находиться близко к принятию решений в сердце империи!

– Махит, твоя посредница – актриса и дознаватель, – ответила Девятнадцать Тесло совершенно безмятежно. – Какое редкое везение.

Махит не представляла, что на это сказать. Щеки Три Саргасс слегка зарделись – это могло намекать, что эзуазуакат сделала комплимент.

– Она далеко не так прямодушна, как я, – сказала Махит. – Я просто спрошу, как вы думаете, кого назначат командующим и правда ли это будет Один Молния, а не какой-то другой яотлек.

– Он самый, – сказала Девятнадцать Тесло. – На это можно было бы поставить вдвойне, не будь ты так удобно заключена в моих апартаментах, подальше от вредных для души публичных ставок.

Они каким-то образом уже дошли до того, что Девятнадцать Тесло шутила о плене Махит, а Махит находила это смешным. Она и сама не знала, почему это хорошее развитие событий, – не считая той простой причины, что здесь хорошо, приятно, не приходится ждать за завтраком неизбежной смерти. В конце банкета Пять Агат забрала ее с Три Саргассю и препроводила в офисный комплекс так, словно никакого другого варианта и нет: совершенно неумолимо, все решения уже приняты. Пойти с ней было ужасной уступкой, Махит это понимала, но отказываться на людях – еще хуже, да и где еще найти такое же безопасное место? После того как она нарочито избавилась от всех немногих союзников, кто еще стал бы ей доверять?

И еще: в глазах общественности Девятнадцать Тесло сама привязана к ней и ко Лселу не меньше, чем она – к эзуазуакату.

Махит облизала ложку.

– Мне вполне достаточно жалованья от моей станции, чтобы не прибегать к ставкам, – сказала она.

– А перед Десять Перлом выставила себя таким неучем, – развеселилась Девятнадцать Тесло. – «Чтобы не прибегать». Да ты хуже Искандра.

– В чем же?

– Когда я познакомилась с Искандром – он был старше тебя, пожалуй, на год, два? И уже пришелся ко двору, когда я вернулась с последнего военного похода и Шесть Путь назначил меня эзуазуакатом. Искандру нравился Тейкскалаан. Но ты, посол Дзмаре, – не будь ты послом, ты бы подала на гражданство.