Аркади Мартин – Память, что зовется империей (страница 34)

Махит не шевельнула ни мускулом; она гордилась собой, гордилась тем, что ответила просто: «Министр науки никогда бы не одобрил мою заявку», – и зачерпнула еще ложку каши. Гордилась тем, что Три Саргасс и Девятнадцать Тесло рассмеялись. Их смех скрыл, как ей хотелось и забиться в уголок, и быть благодарной за то, что ее не считают настоящей варваркой и ведут речь о гражданстве, и ненавидеть себя за эту благодарность, – все и сразу.

Когда трансляции сменились на глиф – звездную вспышку внутренней новостной службы Дворца-Небо, – она почувствовала облегчение. Девятнадцать Тесло будет труднее вести допрос о ее преданности, когда все трое смотрят официальное заявление. Звездная вспышка сменилась на самого императора в окружении группы тейкскалаанцев – Махит предположила, что это яотлеки: все присутствующие на планете и имеющие возможность выступить перед публикой генералы. В своих доспехах они лязгали и сияли, как куст из бритвенных лезвий; Шесть Путь среди них казался стариком.

Объявление, которое император зачитал со своей облачной привязки, было коротким и просчитанным риторическим взрывом: «Как цветок разворачивается к солнцу или человек втягивает кислород, – сказал он, – так и Тейкскалаан вновь тянется к звездам», – и Махит наблюдала за лицом Девятнадцать Тесло, за прищуренными глазами, напряжением в уголках рта. Восхищение, подумала она, и что-то из области страха, но не обиды. Наверняка она одобрила эту речь или даже давала по ней советы. (И давно ли она знает о войне? Вчера на банкете? Еще задолго до того, когда притворялась перед Махит и Три Саргасс, будто точно так же не представляет, где пройдут военные действия?)

«Мы выдвигаемся в сектор Парцравантлак», – сказал Шесть Путь, и на его лицо вдруг наложилась звездная карта тейкскалаанского космоса. Город – золотая планета – завис между его глазами; затем карта изменилась, появились векторы, которыми пойдет флот, точки, где он заострится в неудержимые копья кораблей.

Махит знала эти звезды. Знала и название сектора – но знала на станционном, не профильтрованном через тейкскалаанские согласные. Бардзраванд, «высокое плато», сектор, где обосновались все станционники после давних скитаний. Впрочем, до сих пор она видела эти векторы с новостной звездной карты перевернутыми, да и смотрела на них с другой стороны: манящая стрелка, что звала ее с самого детства. Звездную карту с тем же самым вектором Искандр повесил у себя над кроватью в посольских апартаментах: от Лсела – к империи.

Разумеется, Тейкскалаану нужен не сам Лсел, хоть империя и рада наконец его заполучить: Лсел со всеми остальными мелкими станциями лишь оказались на пути надвигающейся волны кораблей. За ними находилась чужая территория, населенная эбректами и существами еще более неведомыми или неоткрытыми; за теми тоже были планеты для терраформирования или колонизации, ресурсы для добычи. Снова распахивались челюсти империи, широкие, окровавленные, – бесконечная самооправдывающаяся жажда, что есть Тейкскалаан, тейкскалаанское мировоззрение. Империя, мир. Одно и то же. А если еще нет, то надо сделать их одним и тем же, ибо это праведно, такова воля звезд.

Сам Лсел – не более чем побочный трофей, думала Махит так хладнокровно, как только могла: один из древнейших обитаемых искусственных мирков, богатый на лучших пилотов, откалиброванные системы добычи молибдена и железа из звездного мусора – и с идеальным расположением в гравитационном колодце, чтобы контролировать большую часть местного космоса, включая двое единственных прыжковых врат в округе.

«Мы доверяем разбегающуюся волну стремительным рукам Один Молнии и назначаем его яотлеком-нема – предводителем наших легионов в этом начинании», – закончил император, уже никого особенно не удивив.

– Ну, – сказала Три Саргасс. – Вот и… собственно, вот.

– Да, – сказала Махит, – похоже на то.

Ее голос казался спокойным, даже ей самой.

– Не согласна с выбором целей, – сказала Девятнадцать Тесло. – Но он не всегда ко мне прислушивается.

Она вздохнула, расправила плечи – как у нее получалось и дальше выглядеть настолько человечной, будто она такая же, как и все! – и отодвинулась от стола.

– Но, Махит, думаю, ты обнаружишь, что после этих новостей твоя ценность как посла только выросла. Даже не воображай ни на миг, что я брошу тебя на съедение волкам.

Значит, все еще заложница. Все еще полезна для эзуазуаката в качестве союзника – или того, кого надо держать под контролем.

– Благодарю за долготерпение и радушие, – сказала Махит.

– А как иначе. – Если Девятнадцать Тесло хотела, она умела говорить с виноватой интонацией, словно по щелчку включая прожектор тепла, и тут же переключиться обратно, к деловитости и бодрости: – Сегодня встреч будет больше, чем захочется. Войну ведут комитеты. Пользуйтесь моим офисом как заблагорассудится. Семь Шкала будет рядом, если что-то понадобится, и позаботится о посуде после завтрака.

Она выпорхнула из комнаты, а Махит осталась сидеть в онемелом, оцепенелом ужасе молчания, словно своим уходом эзуазуакат украла ее дар речи.

– Какая интересная работа меня ожидает, – сказала Три Саргасс словно в знак солидарности – а это он и был: она погладила тыльную сторону ладони Махит, она старалась как умела.

– Ах, значит, не будешь просить о переводе, – сказала Махит.

– Не дождешься. В самом худшем случае ты станешь послом, который помогает своему народу войти в состав Тейкскалаана. Нас ждет очень долгая совместная карьера, Махит, – сказала Три Саргасс.

Махит представляла, какой зигзаг теперь сделает ее карьера в Тейкскалаане: представляла, как становится похожа на посла Горлету с Давы, ищет общее с другими новопокоренными. Должно быть, ужас отразился на лице, потому что Три Саргасс прибавила:

– Слушай. Сейчас мы знаем намного больше, чем вчера, а это уже кое-что.

Махит признала ее правоту.

– Интересно, не об этом ли меня пытался предупредить Тридцать Шпорник, – сказала она. – «Сделка отменяется».

– Хочешь сказать, твой предшественник каким-то образом договорился, чтобы станция Лсел осталась в стороне от направления похода.

Махит кивнула.

– И на какую бы цену он ни согласился, договариваться пришлось… с его величеством, полагаю. А теперь, когда Искандр мертв, сделка отменяется.

– Будь я подозрительным человеком… – начала Три Саргасс.

– Ты и есть подозрительный человек, ты же работаешь в министерстве информации, – сказала Махит.

Три Саргасс картинно изобразила оскорбленную невинность, никого на самом деле не обманывая.

– Будь я подозрительным человеком, – повторила она, – я бы заподозрила, что его смерть весьма угодна тому, кто хотел направить флот к Парцравантлаку.

– А будь я подозрительным человеком, – сказала Махит, – я бы с тобой согласилась. Три Саргасс, ты можешь договориться о личной аудиенции с его величеством?

Три Саргасс сжала губы, задумалась.

– В обычных обстоятельствах я бы ответила, что могу, но только с трехмесячным периодом ожидания и без гарантий, что вы действительно будете одни. Но, уверена, в наших обстоятельствах я добьюсь большего. У тебя очень достойный и очень официальный повод поговорить напрямую с его лучезарным величеством.

– Да, – сказала Махит. – Займись. Раз у нас есть офис с таким превосходным оборудованием, надо им пользоваться.

– Все записывается, – слегка извиняющимся тоном сказала Три Саргасс. – Могу гарантировать, что Девятнадцать Тесло следит за каждым жестом и каждым глифом.

– Знаю. Но других вариантов не вижу, а ты?

– Раз ты знаешь…

– Займись, – с нажимом сказала Махит, и Три Саргасс кивнула, встала и открыла инфографический экран. Махит мгновенно полегчало. Она знала, что это ложное чувство – в отчаянном падении вниз головой ощущение контроля лишь иллюзорно, даже если сам прыжок ты сделала по собственной воле, – но пока приходилось довольствоваться тем, что есть.

Каждую секунду, если она не занималась чем-то другим, в мыслях вставал вектор тех кораблей.

Что она могла поделать?

Это логическая задачка – или что-то прямиком из классической физики: какое действие возможно при данных ограничениях? Дано: она заточена в сердце Дворца-Север, лишь с электронным доступом к собственным файлам и сообщениям и безо всякого доступа к горе физической почты, которая наверняка росла у нее в кабинете в размерах и важности. Дано: все, что она предпримет в электронной системе апартаментов Девятнадцать Тесло, отслеживается, еще больше ограничивая способность общаться с людьми без опаски. Дано: станция Лсел еще не знает, что на нее скоро обрушится мощь Тейкскалаана, словно случайная солнечная вспышка, а также и близко не имеет военных сил для того, чтобы дать значительный отпор полномасштабной военной экспедиции. Дано: ее предшественника убили – возможно, чтобы позволить завоеваниям пойти в том направлении. Дано: ее имаго сбоит в качестве осознанной памяти, оставляя лишь не принадлежащие ей призраки нейрохимических ощущений и проблески воспоминаний – столь ярких, будто она проживала чужую жизнь. Дано: сбой имаго вполне мог быть саботажем, и – «задумайся, Махит, заставь себя всерьез задуматься», – саботаж мог произойти задолго до того, как она оказалась в Жемчужине Мира, и даже хуже – за ним мог стоять кто-то из своих, по неизвестным ей причинам.