Мы приземлились там, где светило нечто. Не солнце, не луна, но крупная звезда, переливающаяся синим и фиолетовым. На небосводе их было две – одна слева, другая справа. Стоило моим глазам привыкнуть к свету, как меня потянуло в сторону.
– Мора! – зашептал кто-то слева.
– Хранительница! – заговорил кто-то справа.
– Помоги нам! – добавился третий голос.
Незнакомка сгребла меня за шкирку и потащила за собой, пока я рассеянно хватала ртом воздух. Звуки и крики смешались в кашу. Тяжело дыша, мы упали на скамейку в парке. По крайней мере, сначала мне показалось, что мы в парке, но я глубоко ошибалась.
Мы были на кладбище. В Винбруке.
Я узнала бы эти ворота даже во сне. И я бы в самом деле поверила, что находилась дома, если бы не странные голоса и две громадные звезды в небе. Тело ощущалось таким реальным. Часы подсказывали, что пора было торопиться.
– Кто вы? – обернулась я к сидящей рядом незнакомке.
Теперь, когда я глядела в упор, отвертеться от ответа ей стало труднее. Несмотря на то что ее голову покрывала седина, морщин на лице женщины было не так уж и много. Кто она? Почему именно она преследует меня в мире мертвых?
– Я в том числе и проводник, – ответила она.
– И вы здесь, чтобы помочь мне путешествовать по миру мертвых?
Ее ответ я не разобрала, потому что сильный вихрь заложил уши, а следом раздались голоса:
– От нас не скроешься, – прошипел один.
– Пришло твое время, – прохрипел второй.
И хотя мои глаза видели, что, кроме нас, на кладбище никого не было, ужас затаился в груди. Голоса говорили, шипели, визжали, требовали что-то. Скрыться от них было невозможно, как бы я ни старалась зажать уши руками.
Хранительница притянула меня к себе за шиворот и шикнула:
– Не позволяй им взять волю над тобой!
Легко сказать. Сжав губы, я приняла решение не язвить.
– Ты должна узнать, – зашептал мужской голос совсем рядом. – Ты узнаешь, что он наделал!
– Слышь, но не слушайся! – крикнула Хранительница сквозь ветер.
И это было последнее, что я услышала. Затем они показали мне.
– Он должен умереть, – зарычал один голос.
– Смотри, что он делает, – зашипел второй.
Темнота сменилась такой яркой картинкой, что у меня резало глаза. Пахло влажной землей и прохладой, но стояла я в темной комнате.
Где бы я ни находилась, я была там не одна.
Тяжелое хрипение раздалось в углу комнаты. Я подпрыгнула от неожиданности, но узник темницы меня не заметил. Я лихорадочно принялась искать глазами выход. Окно с решеткой в потолке, за ним – беззвездная ночь.
– Кто здесь? – выдохнула я.
– Она тебя не услышит, – ответили голоса.
Я сглотнула и попыталась стряхнуть давящее ощущение страха. Тени в углу зашевелились, и я сильнее вгляделась. Кто-то сидел на узкой кушетке, держа себя за колени, и раскачивался взад-вперед.
Дверь с громким стуком распахнулась, и внутрь вошел мужчина. Я инстинктивно отпрянула в тень. Пришлось напомнить себе, что я не была в этом месте на самом деле. По крайней мере физически, потому что тело ощущалось неестественно воздушным, а вокруг было холодно, как в морге. Впрочем, окружавшая меня темница наверняка не была теплее.
Шаркающие шаги нарочито медленно приближались в ту часть камеры, где прятались я и узник.
– Я бы на твоем месте передумал, – сказал незнакомец.
Сгорбленная фигура вышла из тени, таща за собой звенящие цепи. Сначала я увидела ее ноги, окровавленные и покрытые толстым слоем грязи. Затем руки, крепко стискивающие оковы. Кольцо блеснуло на указательном пальце. Странно, оно такое же, как у…
Моей матери.
– Подумай о дочери, Тамала. Как просто будет пролить ее кровь, – угрожал незнакомец.
Мама зарычала и подвинулась ближе к свету, так что я смогла различить запекшуюся кровь у нее на щеке и чернильного цвета пятно под глазом. Ее волосы спутались в грязный комок, а грудь слишком часто вздымалась.
У меня перехватило дыхание, на глаза навернулись слезы. Я бросилась к маме, но пролетела прямо сквозь нее. Нет, нет, нет… Все это было не по-настоящему. Я каким-то образом оказалась в проекции или еще в чем-то таком выдуманном, но на самом деле не была с мамой в тюрьме Синклита. Все это было не взаправду, не могло быть. Так ведь?
Жалкая лампочка у потолка дважды мигнула.
– Вы не тронете ее! – зарычала мама.
– Твоя дочь и его сын уже направились в Меридиан.
Кровь отлила от ее лица. У мамы затряслась нижняя губа.
– Что?
– Вернется ли она домой живой? Это уже зависит от тебя.
Мама тихо всхлипнула. Незнакомец блеснул чересчур белыми зубами.
– Так отвечай же! Где она спрятана? Кто ее охраняет?! – закричал он.
Раздался звон цепей. Мужчина схватил маму за горло, превратив ее всхлипывания в булькающий гортанный звук.
– Я не помню, – выдавила она. – Мы… мы стерли мои воспоминания, чтобы… он никогда… не добрался.
В ее легких становилось все меньше воздуха.
– Бесполезная дрянь! – плюнул незнакомец. – Тебе остается надеяться, что твоя дочь хотя бы вполовину не так же глупа, как ты.
– Нет!
Мужчина быстро заглушил ее протесты.
– Хотя Минос отныне владеет тобой и твоей дочерью, я и сам не прочь с тобой позабавиться…
Его свободная рука опустилась ей на ягодицу. Мама попыталась спихнуть его, но мужчина прижал ее к стене.
Видение закончилось. Я задыхалась от слез и шока, но зрение моментально вернулось. Меня окружало кладбище, а Хранительница сидела рядом.
– Теперь ты знаешь, каков он на самом деле, – зашипели знакомые голоса.
Я посмотрела на Хранительницу.
– Это… правда?
Она хмуро кивнула. На глаза снова навернулись слезы, но ничто не могло смыть из памяти перекошенное от ужаса лицо мамы. Осознание ударило меня молнией.
Минос похитил мою мать, а вовсе не Синклит! Я согласилась найти Империальную звезду для него, хотя именно он и забрал у меня маму. Я – всего лишь пешка в его играх. Как ловко Минос обвел меня вокруг пальца! Он использовал нас обеих.
Что делать дальше? Продолжать искать артефакт или вернуться?
И как я не заподозрила неладное? Ведь именно королю Дома крови было выгодно похитить маму, чтобы выяснить местоположение артефакта. Ярость переполняла меня так, что тряслись колени, но в то же время хотелось рыдать без остановки. Какая же я глупая! Доверилась Миносу и его проклятому сыну! Киара, я уверена, тоже прекрасно знала о том, где на самом деле находилась моя мать, как бы отстраненно ни говорила она об отце.
Ненавижу их.
Сжав зубы, я представила, как пронзаю ножом грудь Миноса, а белая рубашка стремительно краснеет… Затем на месте короля Дома крови оказалась я. Он злобно улыбнулся, и мои плечи обреченно опустились.
Хранительница схватила мое предплечье и приземлила. Я заставила себя повернуться к ней. Моя грудь сотрясалась от рыданий.
– Ты не можешь сдаться сейчас, дочка, – вдруг сказала она.
