Ария Атлас – Клятва мёртвых теней (страница 19)

– Воскрешенным, – перешла на шепот я, не в силах произнести это слово вслух.

Ратбоун пожал плечами и взял с кофейного столика игрушечную лягушку, которая, вероятно, играла мелодию при нажатии.

– Я практически не помню свою прошлую жизнь, и сравнивать мне не с чем.

– Как именно работает магия крови? – спросила я.

– Заполучив кровь любого человека или мага, гемансер может управлять его телом. Однако не магией, потому что она неподвластна нашим способностям. И хотя можно заставить мага сказать или сделать что угодно, прочтенное им заклинание под влиянием гемансии не будет иметь эффекта.

Я задумчиво потерла подбородок.

Он перевернул лягушку и открыл отсек для батареек. Внутри было пусто. Ратбоун швырнул игрушку в мусорное ведро. Выражение его лица никак не изменилось – безмятежность и безразличие.

– Это все твои вопросы? Я ожидал целый шквал, – сказал он, когда я продолжила хмуро молчать.

– Нет… нет конечно, у меня их море. Я хочу узнать больше об этом вашем Меридиане. Я там никогда не была и не уверена, что справлюсь одна.

Его колено дрогнуло от удивления.

– А кто сказал, что ты будешь одна? Мы с Киарой и парой гвардейцев отправляемся с тобой.

Меня заполнило облегчение. Приятное, как лимонад на веранде с плавающими в стакане кусочками льда.

Однако от меня не ускользнуло то, что Ратбоун упомянул гвардейцев.

– У твоего отца есть армия?

– Безусловно. Он – великий король, у которого имеется внушительная армия, – отбарабанил парень, словно прочел заученный стих.

Наличие у короля армии делало эту авантюру серьезнее, а ставки выше. С такой властью и артефактом в руках у нас действительно имелся шанс освободить маму из лап Синклита. Уроки истории Миноса не прошли даром. Кусочки пазла в голове начали складываться воедино.

К тому же из всех, кого мне удалось встретить в Доме крови, Киара и Ратбоун выглядели наименьшим из зол.

– Сегодня мы добудем кристалл пространства, с помощью которого сможем быстро попасть в Меридиан, и отправимся в путь на закате, – сообщил Ратбоун.

– А потом?

– Нам нужно отыскать необходимые ингредиенты для активации артефакта и саму Империальную звезду.

Ага, проще простого.

– Предполагаю, у нас есть представление, где это может находиться?

– Да. Тебе лишь нужно почувствовать, когда артефакт будет поблизости.

Внутри меня вспыхнуло негодование.

– Как это – почувствовать? А что, если не почувствую?

– Ты ведьма теней, у вас с артефактом есть связь. Почувствуешь, – произнес он так, словно хотел добавить в конце «всего и делов».

Весь план строился на предположении, что у меня есть некое особенное чутье. Некая магия. Я видела, как кожа Ратбоуна посветлела от моего прикосновения. Ради эксперимента я ущипнула его.

– Эй! Ты чего? – от неожиданности вскрикнул он.

– Тихо, не вопи, я кое-что проверяю.

Моя рука покоилась у него на плече, и я попыталась сконцентрироваться на ощущении странной связи, которое возникало всякий раз, когда мы касались друг друга.

Оно было сильным как никогда, а мне отчаянно требовалось подтверждение наличия у меня каких-либо сил.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросила я.

Ратбоун молчал, хотя я могла поклясться, что синяя вена у него на лбу стала более… человеческой. Я трижды моргнула, чтобы убедиться, что мне не показалось.

– На сегодня сеанс вопросов закончен, – резко сказал он и поднялся с дивана.

Взгляд у него стал какой-то мутный. Меня, очевидно, выгоняли из комнаты, поэтому я послушно проследовала в коридор. Едва я открыла рот, чтобы попрощаться, дверь захлопнулась у меня перед носом.

Судя по стерильно чистой комнате и реакции на прикосновения, Ратбоун боится микробов, и лучше мне его больше не трогать.

Вот и поговорили.

Я нащупала дверь потайного хода и вернулась тем же путем, но уже одиноко шагая в полной темноте.

Где-то вдалеке завыли собаки. Я подошла к ближайшему окну в холле, чтобы выглянуть на улицу. Солнце уже поднималось над горизонтом, и в воздухе плавал густой, как сахарная вата, туман, придавая двору особняка мрачный вид.

Меня до дрожи терзали страх и сомнения, но в то же время чувствовалась острая необходимость поспать. Я распахнула окно и вдохнула влажную прохладу, коснулась оконной рамы и постаралась расслабить разум.

Внутри меня что-то шевельнулось в ответ.

Во сне истекающий кровью слуга лежал на моей кровати дома в Винбруке и просил о помощи, а меня держали и не пускали к нему холодные руки. Я не могла закрыть глаза и просто наблюдала, как он дрожит от боли. Пот покрывал мое собственное тело, когда я проснулась. Вкус крови по-прежнему оставался на языке.

Утром мы отправились за волшебным кристаллом, способным каким-то образом переместить нас в Меридиан. Ради него пришлось спуститься в подвал.

Уверена, что в других домах подвалы выглядят совсем не так, хотя и почти нигде не бывала. Мама не отпускала меня на ночевки к подругам или в гости, приглашений на которые и так поступало чудовищно мало. Этот подвал был скорее похож на изысканный мини-отель: длинная вереница дверей, мягкий ковер на полу и картины в золотых рамках на стенах. Притом не нашлось ни одного полноценного окна, виднелись лишь форточки у потолка. По дизайну и роскоши место не уступало остальному особняку. Практически в каждом зале, через который мы проходили, дежурил сторож в черной форме.

Кто бы здесь ни жил, у него имелась своя изолированная резиденция с особой охраной. Мы остановились у двери.

– Нам сюда, – заговорил Ратбоун, но я и так поняла это по его внезапно напрягшимся плечам.

Комната перед нами могла оказаться чем угодно, но я совершенно не ожидала увидеть женственное убранство, балдахин над гигантских размеров кроватью… и оковы. Цепь тянулась из угла комнаты к лодыжке очень красивой женщины в ночной сорочке. Она сидела за столом, поджав свободную от железа ногу под себя, и рисовала в тетради. Незнакомка была до того поглощена искусством, что даже не заметила, как мы вошли.

– Надо ли мне как-то по-особенному себя вести? – прошептала я, не представляя, каких сюрпризов ожидать от узницы.

– Эта история настолько длинная, что я даже не знаю, с чего начать, – многозначительно ответил Ратбоун и обратился к женщине: – Мама!

Мог бы начать с этого!

Она подняла голову, осмотрела нас с головы до пят и вернулась к своему занятию. С таким же успехом перед ней могли стоять две каменные статуи, она бы не заметила разницы.

– Э-эм… – неловко пробормотала я.

– Ева, давай по-хорошему.

Женщина внезапно рассмеялась и взглянула на сына:

– Я думала, ты мертв.

– Был мертв. Теперь жив.

– Я ошибалась. Значит, крысы все-таки не умирают. По крайней мере надолго.

Ратбоун тяжело выдохнул, а я в недоумении переводила взор с одного странного члена королевской семьи на другого. Отношения между матерью и сыном были настолько холодными, что ими можно в одно мгновение остудить кипяток.

– Нам нужен кристалл, – попросил Ратбоун. – Пожалуйста.

Лицо парня скривилось, будто вежливая просьба доставила ему физическую боль.

– Зачем? – Ева все еще вырисовывала птицу на бумаге.

Я хотела вступить в разговор и принять часть удара на себя, но Ратбоун остановил меня, как только я сунулась вперед.

– Держись от нее подальше, – покачал головой он.

Последовав его совету, я так и продолжила стоять ближе к выходу, изучая Еву.

Она была невысокого роста. Темно-русые кудри спускались до пояса, а лицо выглядело обезвоженным. Вещи в комнате были разбросаны хаотично: часы наполовину развернули к стене; книги валялись раскрытыми на комоде; а еще повсюду стояло много, очень много фигурок птиц. От пеликанов до ястребов.