Аристотель – О душе. С комментариями Аверроэса (страница 3)

В-третьих, аверроизм стал источником секуляризирующих тенденций в западноевропейской мысли. Теория «двойственной истины» и учение о вечности мира подрывали монополию теологии на истину и прокладывали путь для автономии философского и научного знания.

Современные исследователи отмечают, что аверроистская доктрина единого интеллекта сохраняет философскую актуальность, поскольку ставит фундаментальные вопросы о природе сознания и субъектности. Если мышление не является индивидуальной способностью, но представляет собой безличный процесс, в котором индивид участвует лишь как носитель чувственных образов, то что остается от привычного понятия «я»? Стивен Огден, автор недавней монографии «Аверроэс об интеллекте», предлагает рассматривать аверроистскую теорию как своего рода «теорию ошибки» (error theory) в отношении индивидуального мышления: люди ошибочно полагают, что мыслят они сами, тогда как в действительности мышление принадлежит единому интеллекту, а индивидуальное «я» есть лишь иллюзия, порожденная связью безличного мышления с уникальными чувственными образами. Эта интерпретация перекликается с некоторыми современными дискуссиями в философии сознания о природе субъектности и «иллюзии я».

Предлагаемое издание представляет собой многослойный памятник философской мысли, который соединяет в себе:

· Текст Аристотеля — основателя учения о душе как энтелехии тела.

· Комментарий Аверроэса — радикального интерпретатора, постулировавшего единство интеллекта.

· Схоластические «Суммы» — систематические резюме, облегчающие навигацию.

· «Решения противоречий» — попытку гармонизировать различные высказывания в рамках единой традиции.

Читатель, погружаясь в этот текст, становится свидетелем захватывающего диалога через века: греческий философ, арабский комментатор, латинские переводчики и схоластические интерпретаторы ведут спор о природе души, мышления и человеческой личности. Этот спор не утратил своей остроты и сегодня, поскольку затрагивает фундаментальные вопросы о том, что значит быть мыслящим существом и что составляет нашу индивидуальность.

Издание адресовано всем, кто интересуется историей философии, средневековой мыслью, аристотелевской традицией и проблемами философии сознания. Оно может служить как источником для исследовательской работы, так и материалом для углубленного изучения одного из ключевых текстов западной философской традиции.

О происхождении латинского текста

Латинский текст, который лёг в основу этой работы, восходит к венецианскому изданию 1568 года. Это была одна из тех многочисленных публикаций сочинений Аристотеля с комментариями Аверроэса, которые выходили в Венеции и Лионе на протяжении XVI века. В частности, в издании, выпущенном наследниками Джунты (Junctas) в 1562–1574 годах, второй том был целиком посвящён трактату «О душе» с комментариями Аверроэса, включая как «древний перевод» (antiqua translatio), так и «новый перевод» (nova translatio). Венецианские издания сочинений Аристотеля с комментариями аверроистов были в ту эпоху основным каналом распространения аристотелизма в Европе, и именно по ним учились поколения философов и медиков.

Текст этого издания дошёл до нас в состоянии, которое можно назвать типографски несовершенным. Шрифт, которым он набран, — это поздняя разновидность готического или переходного шрифта, характеризующаяся теснотой, неразборчивостью мелких деталей и частыми слипаниями букв. Многие лигатуры и сокращения (например, «n.» вместо «enim», «q.» вместо «quod» или «quia», «d.» вместо «dicit») делают чтение затруднительным даже для опытного латиниста. Кроме того, сам набор страдает от многочисленных опечаток, пропусков и искажений, которые были обычным делом для типографий того времени, когда корректура ещё не была поставлена на должный уровень.

Вместе с тем, для удобства современного читателя латинский текст был приведён к более привычной нам орфографии. Это означает, что характерные для средневековой и ренессансной латыни написания (например, «ae» вместо «e», «v» вместо «u» в начале слова, удвоенные согласные в некоторых формах) были по возможности унифицированы в соответствии с классической нормой. Однако это не меняет существа текста: перед нами всё тот же латинский перевод с арабского, который в свою очередь передаёт греческий оригинал Аристотеля, и который прошёл через руки нескольких переводчиков и переписчиков.

О переводах на русский язык

Трактат Аристотеля «О душе»

Русскому читателю доступны два основных перевода этого трактата. Первый был выполнен В. А. Снегирёвым в 1885 году и долгое время оставался единственным полным русским переводом. Второй, более известный и чаще цитируемый, принадлежит П. С. Попову (1937), а в 1976 году он был заново отредактирован и издан в составе собрания сочинений Аристотеля в четырёх томах. Именно перевод Попова стал академическим стандартом и используется в большинстве современных исследований. Сравнительный анализ этих двух переводов показывает, что они отражают разные эпохи русской философской культуры: перевод Снегирёва ближе к дореволюционной психологической традиции, перевод Попова — к советской научной школе.

«Большой комментарий» Аверроэса

Что касается комментария Аверроэса, то здесь ситуация иная. Полного русского перевода «Большого комментария» к «О душе» не существует. Переведены лишь отдельные фрагменты третьей книги, выполненные Н. В. Ефремовой (Институт философии РАН). В частности, опубликованы комментарии к главе III.4 (комментарии 1–3) в журнале «Ишрак» за 2012 год, а также к главе III.5 (комментарии 17–19 и заключительный фрагмент комментария 20) в журнале «Ислам в современном мире» за 2020 год. Эти переводы выполнены с латинского текста по изданию Ф. С. Кроуфорда (1953), которое до сих пор остаётся наиболее авторитетным критическим изданием латинской версии «Большого комментария».

«Решения противоречий» Марка Антония Дзимары

Этот текст на русский язык не переводился. Марк Антоний Дзимара (ок. 1460–1532) был итальянским философом-аверроистом, профессором Падуанского университета, и его «Решения противоречий» представляют собой схоластическое упражнение, направленное на согласование кажущихся несоответствий между высказываниями Аристотеля и Аверроэса. Эти «решения» неоднократно переиздавались в XVI веке — в частности, в составе венецианских изданий 1508 и 1560 годов, а также в лионском издании 1542 года, где они были присоединены к трактату «О душе» с комментариями Аверроэса. Однако ни в дореволюционной, ни в советской, ни в современной русской науке они не удостоились перевода.

Перед нами текст, который никогда не был полностью переведён на русский язык. Существует академический перевод самого трактата Аристотеля, существуют фрагментарные переводы комментария Аверроэса, но «Суммы» (Summae) и «Решения противоречий» Дзимары на русском языке не публиковались. Предлагаемая работа является, насколько можно судить по доступным данным, первым опытом перевода этих частей аверроистского корпуса на русский язык, что придаёт ей определённую ценность для истории русской рецепции аристотелизма и средневековой философии в целом.

ARISTOTELIS DE ANIMA LIBER PRIMVS, Cum Averrois Commentarijs. SVMMAE LIBRI.

ANCIENT TRANSLATION (Древний перевод). Полагая, что знание благ и вещей, достойных почитания, [причём] одно [знание] более, чем другое, либо по достоверности, либо потому, что оно о лучших и более удивительных [вещах], — по обеим этим причинам мы справедливо поместим историю души на первом месте.

MICHAELIS SOPHIANI INTERPRETATIO (Перевод Михаила Софианоса). Поскольку мы полагаем, что всякое знание есть вещь прекрасная и достойная почитания, однако одно [знание] более, чем другое, либо потому, что оно более изысканно, либо потому, что оно о вещах более превосходных и удивительных, — по обеим этим причинам мы сочли, что знание о душе по праву должно быть поставлено на первом месте.

AVERROIS TEXTUS (Текст Аверроэса). Поскольку относительно вещей, достойных почитания и услаждающих, [дело состоит в том, чтобы] знать нечто о вещах, которые отличаются друг от друга либо по тонкости, либо потому, что познаются через вещи более достойные и благородные, — правильно по этим двум причинам поместить изложение о душе на предшествующее место.

Он имеет в виду под тонкостью подтверждение доказательства. А под тем, что сказал «либо потому, что познаются через вещи более достойные и благородные», — благородство предмета. Ибо искусства отличаются друг от друга не иначе, как одним из этих двух способов: либо подтверждением доказательства, либо благородством предмета, либо и тем, и другим. Например, геометрия превосходит астрологию по подтверждению доказательства. Астрология же превосходит её по благородству предмета. И сказал: «необходимо по этим двум причинам» и т. д., то есть необходимо, поскольку эти две [вещи] обнаруживаются в науке о душе, чтобы речь о ней предшествовала другим наукам. И это очевидно для рассматривающих: ибо предмет этой науки — благороднейший, и равным образом доказательство её — более прочное. И начал рассуждать так: «Поскольку относительно вещей» и т. д., побуждая людей к любви к науке. И речь его имеет форму категорического силлогизма. И как бы говорит: поскольку мы полагаем, что познание вещей, достойных почитания и услаждающих, [существует], и что науки превосходят друг друга либо по подтверждению доказательства, либо по благородству предмета, либо по тому и другому, как мы находим в науке о душе, а именно что она превосходит в этих двух [отношениях] другие науки, кроме божественной науки, — необходимо полагать, что наука о душе предшествует другим наукам, и потому мы поместили её среди всех искомых [наук] на предшествующее место.