Аристарх Дуболомов – Евпатий Коловрат (страница 2)
Мало народу. Ой мало… сплошные убытки воротной страже! Проскрипят сани с сеном или дровами, мастеровой по рабочей нужде пройдет. Много ли с них поимеешь? Да и кого в студеный день из дома выгонишь? Себе на беду и страже на радость, закутанная платком по самые глаза посадская жонка аппетитно переваливаясь с боку на бок несла в город по здоровущей плетеной корзине в каждой руке. Мужички оживилась. Корзины были весьма увесистые. – Эй, баба! Чего несешь? – Подпрыгивая, и шлепая рукавами по бокам как петух крылами, Фрол преградил дорогу. Хотелось жрать. Бабу можно сказать, Бог надоумил..
– Несу и несу, какое твоё козлячье дело? – огрызнулась баба норовя протиснуться мимо. Не тут-то было. – А ну стой! Стой.. – стражник прижал бабу пузом к распахнутой створке норовя запустить руку в ближайшую корзинку. – Хмельное есть чего? – Баба недовольно отпихнулась ловко убрав корзину. Опыт общения со стражей и Фролкой в частности, уже был. – Хмельное тебе.. птица битая, своячнице в кожевенную слободу несу!
– Дай-ка пощупать! Ведь врешь поди.. – скинув рукавицу стражник вытащил за шею жирного, ощипанного гуся. Довольно ухмыльнулся – Ну Фекла.. а не слыхала, что новый указ от великого князя вышел, с баб прохожих по одному гусю за проход брать? – Засунув тушку за пазуху Фрол торопливо подтолкнул бабу под пышный зад – Ступай скорее дорогуша, да другим передай что теперя..
– Это по какому такому указу? Ах ты.. – отпустив пару выражений про происхождение Фрола от пьяного мужика и приблудной собаки, от которых стоящие поодаль стражники закатились смехом, баба поставила корзины и неожиданно ловко выхватила гуся обратно – А то я твою харю бесстыжую не знаю! Пойду воеводе жаловаться, да что это за такое, честным женкам прохода не стало! – вопила баба норовя другой рукой вцепиться ему в волосы. Фрол сначала опешил, но упускать хоть какой-то прибыток было свыше сил. Схватившись за гуся, закружились в воротах. – Пусти, дура!
– Сам пусти, тать воротный.. – на шум вышли хмельные стражи из отдыхающей смены. Хохот, крики. Хоть что-то скрасит скуку студеного серого дня. Шея гуся не выдержала. – У-у паразит! – баба с кряхтеньем поднялась, метко запулила мороженной гусиной головой в лоб стражнику – Что б ты подавился! Что б он у тебя в брюхе застрял! Вот я мужикам-то скажу что б тебе в темном месте бока-то намяли! Ах ты тварь, вечно голодная.. – причитая баба прибрала корзины и торопливо заковыляла под забористый хохот стражи. – Дура темная! Указ такой вышел.. – орал Фрол прикладывая к ушибу снег. Неважно! Добыча осталась за ним, осталось сварить гусятину в сторожке и..
Из снежной мути показались всадники. Неторопливо трусили по волчьи, след в след. То и дело останавливались, приглядываясь к избам нового посада, овражкам занесенным снегом. Указывали плетьми на дорогу и городские стены. Тороп молча перехватил увесистое копьё. Прищурился – Глянь, не наши? – Свистнул оглянувшись на верхний пояс башни – Не спи, оглобля! – Наблюдатель наверху зашевелился, вглядываясь сверху. Стуканул звонко дощечкой вызывая старшего мытника, он же вел разговор если приезжали незнакомые гости. Фрол с примолкшим Авдеем тревожно тянули шеи из стоячих воротов тулупов. Подбежала еще пара любопытных стражников, поглазеть, плечом поддержать. Скука для здоровья пользительная, но уж больно нудная.. да и шибко опасливых в стражу не брали. Чужаки.. но торговлей тут не пахло. Скорее кровушкой. Всадники громоздились на маленьких коньках неутомимо перебиравших ножками. Длинные хвосты, заплетенные в косички гривы стелились по ветру. Воинственно торчащие копья увенчаны лисьими и волчьими хвостами. Чужаков десятка три. Видавших виды рубак почти не отличавшихся друг от друга, крепких и жилистых с темными лицами.
– Кто такие, куда? – Фрол по праву старшего, пока мытник не спеша шел к воротам, встал рядом с Торопом перегородившего дорогу копьем. Дорога сразу стала тесной от сгрудившихся наездников, вони плохо выделанных кож, пота с грязью, чужой скороговорки.
– Послы великого хана Бату, желаем говорить с вашим коназом! Давай быстро-быстро, ходя-ходя руси, а то плетей драный задниц ввалят.. – залопотал сморщенный степняк продвинувшийся вперед. И что-то добавил по своему, отчего задние визгливо засмеялись. Фролка надулся, ладно свои смеются, а то кизяки.. тут то он и увидал одетую под мужика бабу ловко сидевшую на коне и не спускавшую глаз с кучки стражи.
– А эта кто? – Фролка заносчиво сплюнул отставив ногу – Слышь, плюгавка вонючая, а бабу на кой приволокли, руки что ли отсохли? Или ты, коню поди вправляешь? – Теперь заухмылялась русская стража. Сморщенный понял о чем ему толковали и потемнев от злости, зло прищурился на стража.
– Ты дурак! И болтаешь много.. – Степнячка ответила неожиданно звучным голосом с легким степным акцентом.
– Кто дурак.. – заплясал от такого внимания Фролка – да не дурнее тебя! Дурак у меня в штанах .. – пара степняков тронув коняшек как-то незаметно оказалась рядом зажав хулителя меж боками и быть нехорошему, если б не сильная рука схватившая под уздцы мохнатых коньков – А ну не балуй!
Что коньки, что всадники, учтивостью манер не отличались. Степные звери злобно завизжали, наездники дружно подняли плети. Страшные такие плети.. семи-пяти хвостные. С заплетенными на конце когтями. И обращаться с ними наездники явно умели.. проверять так ли это Тороп не стал, и не мудрствуя звезданул одного зверька в лоб, второму влепил кулаком, туда где ухо. До всадников было далековато.. Одна коняшка рухнула на колени уронив наездника которого дружинник могучим отправил пинком обратно, к братьям по вони, вторая взвилась на дыбы от боли. Всадник едва удержался в седле бешено ругаясь на своем, к ним рванулись остальные мешая друг другу. Благо предмостье было узким и этому способствовало. Никто глазом не успел моргнуть как заварилась каша!
– Ух ты, мать моя .. – только и успел сказать оказавшись в круговерти непутевый стражник, почувствовав как ноги отделяются от земли. Треснул ворот, и неведомая сила перенесла его за спину товарищей, сомкнувших плечи. Стражи стояли твердо, выставив копья. Посуровевшие враз лица, прищуренные глаза.. ай да гости пожаловали! В башне поверху суетливо топали со скрипом откидывая заглушки, стрелки дробно стуча каблуками по деревянному помосту занимали места. Воротная решетка с шумом съехала вниз перекрывая вход. Понятно что те, с полдесятка отсеченные решеткой не уцелеют, но и степнякам не уйти. Часть снимут с коней стрелки, остальных порубит конная стража скопившаяся на застоявшихся конях. И быть беде, но в этом бедламе раздался повелительный окрик. Степняки смолкли подавшись назад, оставив впереди женщину одетую воином. Та присела на корточки перед лежащим коньком, ласкового заговорив певучим голосом поглаживая голову. Животина застонала по человечески, пытаясь встать на передние копыта. Злобно кинув взгляд на стражу, подошел хромая выбитый всадник держась за грудь, умело помогал. Конек пустил дымную на морозе струю мочи, встав на дрожащих ногах. Ошалело водил глазами раздув ноздри. – Баба.. точно баба! – удивленный шепоток оббежал столпившуюся на мосту стражу. Женщина молчала встав напротив копий стражи. Пробежав глазами по лицам, уставилась на Торопыгу. – Ты дорого поплатишься за свою наглость, урус.. – Говор степной, но вполне понятный. Серый походный плащ распахнулся. Женщина одета в короткую меховую шубу. В кожаных блестящих шароварах, черной кожи сапоги с острыми загнутыми носами. К поясу привязаны пучки шерсти, трав, неведомые божки. Моложавая, неопределенных лет с глубоко черными, блестящими глазами кипевшими от внутренней ярости. – Ты знаешь, на кого руку поднял!? Презренная мошка.. – голос дрожал от силы, женщина шипела как поднявшаяся на хвост черная гадюка. Тороп мигнул, показалось, нет ли, меж узких губ мелькнуло раздвоенное змеиное жало. Надменно глянув раскосыми глазами, женщина напряглась чуя как он прогнулся. – Хан Бату, великий хан! Запомни это имя и трепещи! – Не отводя взгляда, покопавшись, вытащила висевшую на шее серебряную пластинку с изображением лисицы – Царская пайцза, вы все должны пропустить нас беспрепятственно! – женщина шагнула вперед и грудью уперлась в отточенное четырехгранное жало копья. – Ты так ничего и не понял, глупый мужик? – Мужик все понял, но пасовать перед бабой не хотел. Её не уложишь ударом в ухо.. не поймет такого никто. Хотя, в те времена жонки чувствовали себя весьма вольготно и редко какая потасовка обходилась без их деятельного участия. Но то – потасовка, а это, уже чистое убивство. Разница! А лаяться с бабою, себя не уважать.. Тороп молчал ожидая что она выкинет дальше. В голове звенело от её слов, хотелось бросить оружие и опустить глаза..
– Алия, не горячись! – гортанно окликнул её сухощавый, старый степняк с быстрыми глазами кречета. И этот окрик её отвлек, ослабив силу чар. Она поняла это по тому как русин оторвал от неё глаза и глядел в никуда. Сорвался.. от злости она зашипела не желая признавать поражение. Пусть он только глянет в глаза!!! Душу, вынет..
– Ты колдунья, што ль? – дружинник говорил медленно, через силу, преодолевая наведенный морок. Веки приспустились, руки заметно дрожали но копье не опускалось. – Пропусти.. – прошипела татарская девка Алия напирая вперед. Жало проткнуло мех коснувшись сталью кожи. Ноздри яростно раздувались, холодное острие царапавшее нежную грудь пробуждало страсть. – Алия! – еще раз окликнули женщину, и та ослабила напор кинув напоследок взгляд ненависти. Постояв, отошла к своим, расступившимся и принявшим её в свои ряды. Торопыга перевел дух.. не то что бы он испугался, бабы! Но.. темная сила стоявшая за ней, страшила. Чего там говорить..