Арина Власкалич – Возлюбленная пепла (страница 3)

– Спасибо. – От вида пирожных Мэри не выдержала и гулко сглотнула подступившую слюну.

В пансионате кормили неплохо, но вот сладостями и тем более десертами не жаловали, а по выпуску гордо заявляли, что целые и крепкие зубы воспитанниц – полностью заслуга пансионата. Тётушка сладкое не любила, а потому и вовсе не держала. В доме родственницы десерты подавались только по приезде важных гостей.

Некоторое время Мэри увлечённо расправлялась со сладостями и отхлёбывала чай, и лишь когда пирожные полностью исчезли с тарелки, спохватилась и искоса взглянула на королеву. Та сидела не шелохнувшись и продолжала пристально смотреть на девушку.

Мэри отёрла салфеткой губы, сложила руки на колени и, наконец, подняла взгляд.

– М-да, – королева скривила губы, – твои манеры никуда не годятся. Неужто бестолковая каменюка и вправду смогла увидеть консонантность только в тебе.

– Похоже, именно так, – ляпнула Мэри и тут же вздрогнула, сообразив, что сдерзила. Она просто не умела замолчать, когда следовало. А после всегда трусливо ожидала наказания.

– Великолепно, – хмыкнула Александрина. – В Наир по воле… мха! Тапка… от имени Варгов поедет девка с возмутительным норовом, полным отсутствием манер и понятия этикета.

– Что поделать? Ближайшие родственники отказались воспитывать меня и сбагрили в пансионат. А там уж как смогли, так и воспитали, – разозлилась Мэри и вперила пытливый взгляд в шею монаршей особы, считая взглядом кольца Венеры.

– Будь на твоём месте любая другая девка – тебя немедленно высекли бы и бросили в холодную темницу, чтобы остудить пыл, – вспыхнула королева. – Но советник может посчитать это оскорблением. Однако Генрих был прав, ты совершенно не воспитана и не умеешь держать язык за зубами. Поэтому мы обязаны преподать тебе урок. На сегодня ты лишаешься обеда и ужина. Завтра тоже ничего не получишь. Сиди в комнате и осмысляй своё поведение. А оставшуюся дурь, надеюсь, из тебя выбьет Анхель. Ступай.

Мэри, которая и завтраком не сильно насытилась, отчаяно пыталась сохранить невозмутимое лицо.

Поклонившись, она отправилась… прямиком на кухню.

– Госпожа! Как же я рада! Проходи, садись, я сейчас тебя накормлю! Специально для тебя рыбный пирог припрятала.

– Добрый день, Тарья. Потише. Я наказана лишением еды, и чтобы не навлечь на тебя беду за помощь, сложи немного еды какой есть в холстину, я возьму с собой. Никому лучше не знать, что ты помогаешь мне.

– Поняла, – подмигнула повариха и скрылась в кладовке.

Через несколько минут она вынесла огромный свёрток, радостно улыбнулась и совершенно неожиданно задрала юбку, а затем и подъюбник Мэри, немного поковырялась и опустила. Опешившая девушка поняла, что свёрток прикреплён к подъюбнику каким-то хитрым приспособлением и прямо сейчас болтается у неё позади ног. Идти будет не очень удобно, зато никто не заметит секретную поклажу.

– Спасибо, – душевно поблагодарила Мэри.

– То ли ещё будет! – подмигнула Тарья.

Вдруг из-за двери выскочила молодая горничная, крепко схватила Мэри за руки и уставилась девушке в глаза:

– Благодетельная госпожа! Я наслышана о вашем великосердии и невероятном даре! Прошу, не откажите в милости, вылечите моего сына!

Сначала Тарья хотела шикнуть на служанку, но потом смягчилась и отошла в кладовую, чтобы не мешать.

– Я не лекарь. Мой дар весьма… средний. Я, конечно, могу попробовать осмотреть вашего сына, но ничего не буду обещать.

– Спасибо! Спасибо, моя госпожа! Томас, скорее подойди сюда! – просияла служанка.

И вдруг Мэри, которая ещё не соглашалась, поняла, что попала в западню.

Из-за двери показался недоверчивый тощий мальчуган. Хромая и подволакивая правую ногу, он прошёл в кухню, опираясь на палку, и исподлобья взглянул на Мэри.

Правая нога мальчишки сильно выгибалась дугой. Девушка быстро прощупала мальчишку магическим взглядом и с облегчением выдохнула: «По крайней мере, не болит».

– Сядь на скамейку, – попросила Мэри, и горничная тут же поспешила к сыну.

– Не трогай его. Пусть сам. И вообще, хорошо бы тебе выйти, – пробубнила Мэри. – Как тебя зовут?

Отвлекая ребёнка вопросом, она тут же хорошенько просмотрела и ощупала ногу.

– Том, – прошептал мальчишка.

«Сустав», – подумала Мэри. А вслух сказала: – Я смогу помочь. До конца может и не распрямиться. Но точно станет лучше. Однако мне не справиться без твоей помощи.

Том в ответ серьёзно свёл бровки и кивнул.

– Я уже запустила целительное заклинание. А ты с сегодняшнего дня ровно год будешь растягивать бедро вот так, утром и вечером.

Мэри плохо помнила, как правильно лечить бедренные суставы, лишь самые простые упражнения. Но вот что она хорошо усвоила на лекарском деле – нет ничего более целительного, чем вера в исцеление. Её силы на мгновенное преображение не хватит. Да и мальчишка может такого не пережить. Но заклинание уже откликнулось, и потому девушка знала – дело не гиблое, будет результат.

– Ну что, запомнил? Завтра запустим второе.

Попрощавшись с поварихой, Мэри вышла из кухни и направилась по лестнице в служебный коридор. Идти было тяжело. Походы на кухню теперь выглядели не так уж и сытно. Она не успела восстановиться после исцеления поварихи, как тут же снова опустошилась. Но на душе было приятно. Впервые она задумалась над тем, что её жизнь может быть наполненной смыслом – ведь приносить пользу людям, это же хорошо?

Холстина, прикреплённая к подъюбнику, беспощадно путалась об ослабшие ноги и норовила повалить девушку. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вблизи никого нет, Мэри устало села прямо на ступеньку, сложила голову на руки и опёрла о колени.

Откуда-то сбоку задул холодный ветерок, словно кто-то открыл дверь. У девушки по спине побежали мурашки, живот сжался. А затем послышался отчётливый шёпот: «Мэ-э-эри-и-и».

Забыв об усталости, она подскочила на ноги и тут же споткнулась о злополучный мешок. Еле удержав равновесие, Мэри быстро оглянулась по сторонам, и снова не обнаружив никого, подхватила юбку с подъюбником, живо поскакала вверх по лестнице.

Возле двери резко остановилась и прислушалась.

«Мэ-эри-и», – прошептали ей прямо в ухо.

Вспомнив весь арсенал непотребных слов, девушка бросилась вниз по лестнице. В кухню Мэри ворвалась словно ураган и громким шёпотом спросила у напуганной Тарьи:

– Соль есть?!

– Я завернула немного тебе в холстину, – шёпотом вторила кухарка.

– Нужно много, – не сдавалась Мэри.

Тарья удивлённо уставилась на девушку, но, не получив ответа, промямлила:

– Ладно.

Повариха скрылась в кладовой и через несколько минут вышла вместе с горшочком, наполненным солью.

– Чертополох выкинули? – спросила девушка, оглядываясь по сторонам.

Кухарка молча вынула из вазы уже засохший букет.

– Спасибо, – прошептала Мэри и решительно направилась к себе.

Зайдя в комнату, девушка первым делом насыпала соль возле порога, затем щедро усыпала оба подоконника, а в завершение начертила большой круг, внутри которого находилась кровать.

«Разделю ромашку от чертополоха, когда отдохну», – подумала Мэри, отодрала от подъюбника удильный крюк, на который, оказывается, Тарья и повесила поклажу, затем в обнимку с цветами без сил рухнула на кровать.

Полностью опустошённая, она мгновенно упала в сон.

***

Вырваться из забвения получилось только ближе к полуночи. Желудок пел трели, есть хотелось невыносимо, и Мэри с предвкушением уставилась на свёрток с едой.

Выпив воды из графина, стоявшего на прикроватной тумбочке, она потянулась к холстине, торопливо размотала. Вдруг же в нос ударил терпкий аромат свежего хлеба и ветчины. Выудив всё необходимое, девушка сделала себе два больших бутерброда. И без церемоний набросилась на первый.

«Какая же ты странная», – прошелестело над ухом.

От неожиданности Мэри выронила оба бутерброда на пол:

– Да чтоб тебя!

Быстро подобрав с пола хлеб и ветчину, прошипела:

– Что тебе надо от меня? Как ты прошёл? Я же солью всё обсыпала!

Никто не ответил. И поначалу Мэри, как обычно, пустилась в сомнения по поводу здравости своего рассудка. Но вдруг из угла послышался растерянный шёпот:

«Ты меня слышишь?»

Спросонья девушка не успела прийти в себя, и потому страх одолел не так люто, как днём:

– А ты меня?