Арина Власкалич – Возлюбленная пепла (страница 5)

Зарывшись в своих мыслях, девушка не сразу услышала:

– Та туфелька. Она была одна?

– Что?

– Артефакт, Шасьо… туфелька одевается только на одну ногу?

– Ах это. Да. До наших дней сохранилась только одна туфелька. Говорят, с ней связана очень романтичная история любви. Мол, туфельки заказал для своей возлюбленной сам принц. Но девушку похитили. Во время похищения одна туфелька упала с принцессы и разбилась. Принц лично отправился на поиски и в конце концов смог найти свою будущую жену.

– Что за блажь? – возмутился призрак.

– Почему сразу блажь? Просто красивая сказка.

– Потому что всё было совсем не так.

– Вам-то откуда знать?

– Ту девушку звали Маэль, и она была родной тётушкой моего лучшего друга. Ещё в младенчестве Маэль обручили с одним знатным лордом. Однако когда девушке минуло шестнадцать зим, королевский двор объявил о смотринах невесты для принца. Отец Маэль решил, что та достойна большего, чем просто вельможа, и, нарушив соглашение, отправил девушку во дворец.

По такому случаю ей был пошит новый дорогой гардероб, а для бала дебютанток заказаны туфельки и диадема из горного хрусталя. В хрусталь-артефакт было добавлено какое-то хитрое заклинание, для привлечения внимания к хозяйке.

Принц был очарован девушкой. Но никто не знал, что Маэль влюблена в своего наречённого жениха, и с нетерпением ожидала свадьбы. Потому, когда она поняла, что приглянулась принцу – сбежала, второпях оставив одну туфельку прямо во дворце, вместе с остальными вещами. А вторая – случайно упала в её дорожную сумку. Вернувшись домой, девушка узнала, что всё уже решено, и её возлюбленный отказался от свадьбы.

Преданная Маэль решила, что не позволит никому вершить свою судьбу, и в чём была покинула родной дом. Она отправилась на север к крёстной тётке, в надежде получить там приют. А вторая хрустальная туфелька – вместе с ней, в той же дорожной сумке. Из-за неё-то девушку и нашли.

Каждый артефакт обладает особенной аурой, и узнав ауру первой туфельки – тут же нашли вторую. Хотя обнаружить девицу уже отчаялись – думали, сгинула в пути. Но королевский артефакторный мастер очень хотел заполучить в распоряжение всю пару и потому начал разыскивать правую туфельку. На своё счастье, нашёл и туфельку, и будущую принцессу.

Правда, не сразу. Дорожную сумку заметили в летней усадьбе какого-то местного фермера. Почти сутки в доме и в лесу возле него шли поиски. И закончились они, когда в фермерском доме решили развести огонь. Оказалось, Маэль всё это время пряталась в камине. Когда девушка вышла, прямо к Фредерику, она была вся измазана в золе и саже. Но тот, вопреки всему не охладел, а наоборот, восхитился своей возлюбленной. Принц рассказал Маэль о том, как им удалось найти её, и девушка с досады бросила одну туфлю прямо в будущего монарха. Но только не попала, и левая часть пары была разбита.

– Ох, бедняжка!

– Почему же бедняжка? Король Фредерик, тогда ещё принц, был действительно влюблён. Он долго и терпеливо ухаживал за невестой, и та в конце концов сдалась. Они полюбили друг друга, да так, что умерли в один день с разницей в несколько часов.

После недолгого молчания призрак добавил:

– Из-за того, что Маэль вышла к Фредерику вся чёрная в саже, он до конца жизни в шутку называл её… то ли Саженка, то ли Чернушка…

– Золушка.

– Да, точно. Золушка.

– Ваша история ещё более несуразная, чем моя.

– Может, и так. Зато она правдивая.

– Спасибо. За то, что дали возможность очутиться на улице. – Мэри прикрыла глаза и с удовольствием сделала глубокий вдох.

Призрак задумчиво спросил:

– Могу я ещё раз навестить тебя завтра, Мэри?

– Да пожалуйста. Я ведь под арестом, хоть будет с кем поболтать, – улыбнулась девушка.

***

Проснулась Мэри после полудня от хлопка портала, открытого артефактом почтовой совы. На кровать медленно опустилось письмо.

Весь предыдущий день девушка проспала, и потому уснуть смогла только под утро. Медленно приходя в себя, Мэри разорвала конверт, развернула лист и лениво начала читать.

Дорогая Мэри!

Ну и напустила ты на меня жути! Надеюсь, ты уже обвыклась и больше не смущаешься дворца и обстановки.

Дела мои весьма странно. Проблемы с оформлением наследства. Пока этому не видно конца, но я надеюсь, что вскоре всё образуется и закончится лучшим образом.

Я всё ждала, пока ты сама расскажешь, да не вытерпела. Ну как же так можно, Мэри? Ты ведь совершенно ничего не написала про встречу с женихом! Уже неделя прошла и ни одного предложения!

Он высокий? Статный? Как его зовут? Галантен? Или ты молчишь, потому что он старый брюзга?

Ты должна немедленно освободить меня от мук неизведанности. С нетерпением жду подробный рассказ.

С любовью, твоя плюшка-подружка Кристина.

Мэри сонно улыбнулась, свернула письмо. Какое-то время девушка ворочалась на кровати, затем не торопясь умылась и занялась холстиной с едой.

Тарья, судя по всему, пыталась уместить в холстину всю кладовую. Нарезанный сыр, ветчина, хлеб, сдобные булочки, несколько варёных картошин и даже квашеная капуста, завёрнутая в большой капустный лист.

После трапезы девушка причесалась, переоделась и долго смотрела в окно.

Почему-то сегодня мысли были грустными. «Вот мужчины в Иверии – вольны выбирать себе профессию, жену, а ещё мужа дочери. Обучаться в серьёзных заведениях, посещать королевские мероприятия. А женщины? Женщины делают лишь то, что им разрешают мужчины. Однако женщины в Иверии могут посещать собственные собрания, благотворительные мероприятия, балы, выбирать себе одежду. И даже учиться. Дома, естественно, или в специальных пансионатах для девиц. Простолюдинки даже работают и могут сами выбирать себе мужа! Но то Иверия. В Наире на меня нацепят золочёный платок и длинный женский плащ. Укроют полностью с ног до головы, кроме глаз. Вот это щедрость! Хоть смотреть можно. И дышать.

Но всё же, если бы судьба распорядилась иначе… меня ждало бы кое-что пострашнее. А так можно надеяться, что получится установить дружеские отношения с мужем, и когда вырастут дети, я, может, стану жить более свободно и, возможно, смогу даже вернуться на родину…»

Девушка села за стол, достала бумагу, чернила и принялась писать:

Моя дорогая Кристина!

Как же я скучаю по тем временам, когда мы были рядом и могли ночи напролёт болтать обо всём на свете! Невыразимо несправедливо, что женская участь, помимо всего прочего, заключается в отсутствии возможности сохранять дружбу. Моя главная мечта – видеться с тобой, хотя бы раз в полгода.

Прошу тебя, расскажи о своих трудностях. В наших письмах всё рассказываю только я, а ты обычно лишь выслушиваешь и даёшь советы. Но то, что происходит с тобой важно для меня.

Что касается жениха… Он наирец, Кристи. Появившись в доме Мадлен, удостоил меня только одним взглядом и приветственным кивком. Симпатичный, высокий, молодой. Холодный и высокомерный. На меня посмотрел, как на выгодно приобретённую вещь. Но мне ли жаловаться? Всё что угодно, лишь бы больше никогда не возвращаться в тётушкин дом.

Не вздумай переживать. В качестве свадебного подарка я упрошу мужа навестить тебя.

Ах да. Чуть не забыла. Кажется, в замке живёт призрак. Думаю, это мужчина. Мы говорили. Поначалу он жутко пугал меня. Но теперь кажется, что он совершенно безвредный. Просто скучает.

Шлю тебе свои объятия и жду твоего подробного рассказа.

С любовью, Мэри.

Запечатав письмо сургучом, Мэри отравила его с помощью почтовой совы-артефакта.

Единственной радостью в доме тётки у девушки были книги. Домашняя библиотека Мадлен была небольшой, но живописной. Несмотря на свою внешнюю строгость и консервативность, тётка до одури любила бульварные романы. А Мэри проглатывала всё, что могло хоть ненадолго унести её из поместья в другие места. На прощание девушка прихватила свою любимую книгу, про приключения одного очень ветреного барона, и свежеотпечатанный роман. В дороге карету постоянно трясло и не хватало света. Сейчас же было самое подходящее время достать припасённую литературу.

И так и эдак покрутив книги, Мэри решила открыть новый роман. Странички пахли свежими чернилами и приятно шуршали в руках. Сама же книга оказалась весьма смелой и даже чересчур, но любопытной. Любопытной.

– Какая, однако, занятная книжица, – раздался шёпот над правым ухом.

– Да что же это такое?! Можно перед появлением стучаться? – воскликнула Мэри и захлопнула книжку, залившись ярко-красным цветом.

– Чем я, по-твоему, должен стучать?

– По крайней мере предупреждайте, когда заходите, – пробубнила девушка, а про себя подумала, что теперь будет принимать ванную только в сорочке. – Может, всё-таки назовёте своё имя?

– Зачем тебе моё имя?

– В этом и заключается суть общения. Обмен. Я говорю своё имя – вы своё, я рассказываю о себе – вы о себе. Именно так люди общаются, – сказала девушка и осеклась.

– Справедливо, Мэри, – задумчиво произнёс призрак. – Когда-то меня звали… Эоху. Теперь так странно произносить это имя. Как будто оно вовсе и не моё.

Девушка замолчала, прикидывая что-то в уме, а потом сказала:

– Очень непривычно. Но имя красивое. Что оно означат?

– На старом возвышенном языке, Эоху довольно поэтичное слово. Означает лошадь и свободу. Свободная лошадь, если угодно. Знала ли ты, Мэри, что твоё имя такое же древнее и поэтичное, как и моё? Со старого языка переводится как «возлюбленная».