Арина Власкалич – Возлюбленная пепла (страница 2)

– Тарья пыталась поймать кастрюлю, облила кипятком руки. Хотела спасти королевское жаркое… да не вышло, – не оборачиваясь прошептала невысокая женщина, одетая в коричневое форменное платье.

Немедля Мэри протиснулась мимо двух лакеев и решительно растолкала служанок, охающих и дающих советы с первых зрительских мест.

Внезапно повариха рвано выдохнула, а из её глаз потекли слёзы облегчения.

– Я наложила на рану обезболивающий стазис. Но ожоги серьёзные. Нужен лекарь. Срочно. Позвали? – спросила Мэри у стоя́щих позади кумушек.

Те, завидев, наконец, знатную даму, посмотрели испуганно и удивлённо.

– Слугам не положен лекарь, госпожа, – наконец, объяснил старый каминщик, – нам нечем оплатить его услуги.

– Ясно, – проворчала Мэри, а затем неожиданно подбоченилась и приказала: – Значит, так, разошлись все по своим делам или углам, чтобы я вас не слышала и не видела. Ты, – обратилась она к одной из девушек, хлопотавших рядом с Тарьей, – сходи и принеси утиный жир, а ты, – подбородком указывая на вторую, Мэри опустилась на колени перед кухаркой и начала торопливо снимать тряпки, – выйди к лесу и нарви ромашку и чертополох.

Осмотрев измученные женские руки, с которых клочьями слезала кожа, а на оставшихся участках цвели волдыри, Мэри сглотнула подступивший тошнотворный ком.

Слуги замерли, однако никто и не подумал шевелиться.

– Живо! Вон отсюда! Все! – закричала во всё горло девушка, а когда последний лакей покинул комнату, шёпотом добавила: – Я не лекарь. Но в пансионате меня обучали лекарскому делу. Останутся шрамы, но раны я залечу. Поняла?

Повариха, которая после обезболивания смогла вернуть осознанный взгляд своих карих глаз, нерешительно кивнула. Мэри потянулась к источнику и, закрыв глаза, осмотрела руки магическим зрением. Сначала были восстановлены травмированные мышцы, затем насколько возможно кожа, и только после нервы. «Кажется, всё».

Девушка ослабила концентрацию и тут же пошатнулась. Полностью обессиленная, она упала боком на пол. К ней подскочили, омыли лицо водой, подложили под голову мягкий шерстяной платок.

С огромными усилиями девушка открыла глаза и увидела перед собой испуганную повариху, которая розовыми, зажившими руками с рубцами утирала слёзы, не желавшие остановиться.

– Всё в порядке, – попыталась подбодрить её Мэри. – И я тоже в порядке. Сейчас посижу немного и буду как новенькая. Но было бы неплохо подкрепиться.

Последняя фраза будто бы привела Тарью в полную готовность.

Женщина подскочила и решительно загремела посудой:

– Тайвин, Мартин! Помогите поднять девочку! Усадите за стол! На моей кухне голодным никто не останется!

Из-за двери живо выскочили два лакея, которые, очевидно, никуда не уходили, продолжая греть уши до тех самых пор, пока их не позвали. Они подхватили Мэри и усадили за стол, подпирая с двух сторон. Затем перед ней возникла тарелка с похлёбкой, а мигом позже ещё две тарелки появились и перед парнями.

Через некоторое время в комнату прибежала служанка с горшком гусиного жира, а затем и вторая девушка с букетом из ромашки и чертополоха:

– Вот, госпожа, как и просили, – отчиталась вторая и с любопытством уставилась на руки поварихи.

– Помазать жиром Тарье руки?

– Ни в коем случае, – ответила Мэри и с удовольствием облизала пальцы. – Цветы в вазу, а жир на полку, всё равно пригодится, да и расходуется быстро.

– Но зачем же тогда… – обиженно замялась вторая девушка.

– Чтобы не мешали, – честно выдала Мэри и почувствовала, как сильно начало клонить в сон.

Отужинав и придя в себя, девушка уверенно встала на ноги и собиралась уходить, душевно поблагодарив за ужин повариху. Вдруг та неожиданно упала перед ней на колени и схватила за руки:

– Госпожа-спасительница, век не забуду, чего ты для меня сделала! На моей кухне тебе всегда рады. Коли помощь нужна – приходи не задумываясь.

Мэри изумлённо уставилась на кухарку, и хоть та была безобразно фамильярна, девушка совершенно не обиделась:

– Вы слишком впечатлительны, ничего особенного я не сделала.

Но Тарья не сдавалась и в ответ серьёзно покачала головой.

Гостью проводили до выхода из служебного крыла, а дальше Мэри в туманных раздумьях направилась искать картину со светловолосой дамой возле резной лестницы на втором этаже. Чем дальше она шла по служебному коридору, тем тяжелее и маятнее делалось на душе. А ещё девушку не покидало странное ощущение, что кто-то смотрит на неё. Несколько раз она даже обернулась, но не обнаружив никого, в конечном счёте решила просто не обращать внимания на назойливые ощущения и мысли.

Однако отгородиться от непрошенных дум никак не выходило. И что-то, леденящее спину, отчего волосы на затылке вставали дыбом, словно настигало девушку. Здесь обитало зло, Мэри ощущала это всем телом. Кончиками пальцев, мурашками, пробежавшими по затылку, дрожащими ногами, готовыми пуститься в бег, если понадобится.

Чтобы хоть немного успокоиться, она говорила себе: «Это всё нервное, виноват переезд и мои волнения о будущем».

Но более всего пугал еле уловимый запах. Почти незаметный, терявшийся на фоне лавандового благоухания стираных занавесок и аромата пряной летней травы, доносившегося из открытых окон. Запах смерти и гнили.

Перед сном сонная Мэри достала из шкатулки бумагу, перо и принялась торопливо писать письмо единственному, близкому человеку.

Дорогая Кристина!

Я прибыла в Дерборн, и, похоже, он станет моей тюрьмой до помолвки. Дядя не поскупился на личную встречу и заявил, что решительно радеет за моё благополучие, однако меня даже не пригласили к семейному ужину. Я не жалуюсь и, честно говоря, предпочла бы ожидать помолвки в любом другом подходящем для этого месте.

Здесь… дурно пахнет, Кристи… Не могу объяснить. Как будто во дворце произошло что-то очень плохое. Настолько плохое, что проще превратить его стены в пепел, чем искупить это зло.

Знаю, ты скажешь, что я, как всегда, чересчур мнительна и люблю надумывать всякое, но поверь мне, будь здесь ты – обязательно почувствовала то, о чём я говорю.

Впрочем, неважно. Надеюсь, я пробуду в этих стенах недолго.

Снова эгоистично пустилась в описание собственных проблем, совершенно позабыв, про твои наследственные неустройства.

Как ты, дорогая? В последнем письме ты сообщила, что была ужасно разбита и измотана дорогой, надеюсь, удалось немного передохнуть и воспрянуть духом.

Как там Хэмиш и Эстель?

Я ужасно соскучилась! И обещаю, как только буду освобождена из Дерборна – при первой же возможности навещу тебя.

Также прошу, сообщи, когда наследственные дела уладятся или будет нужна помощь.

С любовью, Мэри.

Девушка просушила бумагу и снова взялась за перо, с намерением приписать ещё пару фраз, когда прямо над ухом тихим шелестом прозвучало:

«Мэ-эри».

Подскочив со стула и дёрнув пером, девушка каплями чернил испестрила юбку домашнего платья. В воздухе под потолком прозвенел электрический разряд. Так всегда случалось, когда Мэри пугалась или сильно нервничала.

Мэри испуганно озиралась и рвано дышала. Несколько раз обойдя комнату, она заглянула во все уголки, за занавески, в шкаф и даже под кровать. И только после успокоилась и растерянно осмотрела испорченную юбку.

«Просто показалось. Видно, от утомления в ушах звенит… шелестит. Лучше поскорее лечь спать», – размышляла она, переодеваясь в ночную рубаху.

Приоткрыв окно, она снова подошла к письменному столу. Сложила записку и запечатала сургучом. Затем взяла портальный кулон-сову, нынче модный в королевстве. Кулон позволял отправлять письмо порталом прямо в руки получателя, где бы он ни находился. И хотя на одну сову был настроен лишь один получатель, а, точнее, совы были парными и имели связь только между собой – всё же это было гораздо быстрее и надёжнее почтового и голубиного отправления.

Перед тем как улечься, девушка взяла со стола канцелярский нож и спрятала его между тумбочкой и кроватью.

Мелочь – а спать спокойнее.

Глава вторая

Утром Мэри, наконец, получила завтрак, а вместе с ним приглашение навестить королеву к одиннадцати.

На завтрак девушке подали жареное яйцо, тост и чашку свежезаваренного кофе. Мэри не наелась. И как-то совсем грустно смотрела на опустевшую тарелку.

В одиннадцать за девушкой пришла горничная и отвела в королевское крыло, в гостиную её величества.

Несмотря на то что нынешним летом королеве минул шестьдесят седьмой год, выглядела она непростительно молодо и ухожено. В элегантно сложенных волосах цвета крепкого кофе, мелькали седые прядки. Но даже они, по мнению Мэри, не только не старили, но и, напротив, придавали какой-то шарм. Как и муж, её величество предстала перед девушкой без королевской атрибутики. Она восседала на мягком диване, подбитом голубым бархатом, возле которого на журнальном столике уже расположился чайный сервиз, сухофрукты, конфеты и несколько пирожных.

– Ваше величество! – провозгласила вошедшая в гостиную Мэри и постаралась сделать глубокий поклон.

– Доброе утро, – холодно поздоровалась королева Александрина. – Присаживайся.

Девушка села на кресло возле её величества, после чего расторопные служанки быстро поставили перед ней чашку на блюдце, налили чай и выложили два небольших безе на десертную тарелку.

– Приятного аппетита, – улыбнулась королева и внимательно уставилась на девушку.