Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 64)

Пластиковые бутылки уже не такие холодные, как были в начале, но участники забега благодарно берут их из моих рук. Пот заливает их лица, футболки мокрые, шаги сбиваются, но они продолжают двигаться, борются за каждый метр.

Я беру очередную бутылку из ящика, тянусь к ближайшему бегуну, чувствуя, как прохладная влага просачивается сквозь тонкий пластик. Он хватает её резко, пальцы касаются моих, и я машинально поднимаю взгляд.

Секунда, может, две.

И время замирает.

Ян.

Он стоит напротив меня, тяжело дышит, грудная клетка ритмично вздымается и опускается. Его лицо красное, волосы взъерошены, на висках блестят капли пота. Его взгляд цепляется за мой, и на какое-то мгновение я чувствую, как весь шум вокруг стихает. Будто мы снова в полумраке бара, под мягкими аккордами джаза, и он снова смотрит на меня так, словно никто другой в этом мире не имеет значения. Что безумно странно и сбивает с толку.

Мои пальцы всё ещё касаются его. Я чувствую, как холод пластика постепенно нагревается под нашими переплетёнными пальцами.

Он первый отводит взгляд, вырывает бутылку из моих рук, делает шаг назад. Горло стягивает в тугой узел, дыхание сбивается. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Его глаза на мгновение снова ловят мой взгляд, и я вижу в них нечто странное — смесь удивления, напряжения и… сожаления? Или мне показалось?

Что со мной происходит? Почему одно его прикосновение так выбивает меня из колеи? Почему я чувствую себя такой уязвимой, когда он рядом?

Я делаю глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание, а потом снова наклоняюсь к ящику за очередной бутылкой, механически протягиваю её следующему участнику. Но мысли уже не здесь, а где-то в недавнем прошлом, в баре.

— Ты тоже здесь? — слова слетают с губ почти на автомате. — Не ожидала тебя увидеть.

Он поднимает на меня взгляд, бутылка всё ещё в его руке. Плечи немного вздымаются от быстрого дыхания, но он уже успокоился. Лицо расслабилось, но взгляд по-прежнему напряжённый.

— Я каждый год участвую, — коротко отвечает он, бросая быстрый взгляд на бегущих мимо людей. — Традиция.

Я сглатываю, чувствуя, как пересохло в горле.

— Я тоже здесь волонтёрю каждый год, — машинально наклоняюсь к ящику, вытаскиваю очередную бутылку и протягиваю её какому-то мужчине, который благодарно кивает и убегает дальше. — Странно, что до этого мы никогда не сталкивались.

И в самом деле странно. Оказывается, в прошлом мы много раз находились в одних и тех же местах, но судьба свела нас только сейчас. Когда мне больше всего нужна была чья-то помощь. Такое ощущение, что это и в самом деле проделки судьбы. Если бы Ян не свел меня с Юрой... Я даже не знаю где была бы. А сейчас я почти что дышу полной грудью и наслаждаюсь жизнью. Если можно это так назвать.

Ян чуть приподнимает бровь, качает головой.

— Возможно, ты просто старалась меня не замечать, — его губы кривятся в едва заметной усмешке, но в глазах всё ещё тот же странный, не до конца разгаданный взгляд.

Мы замираем. Смотрим друг на друга, не двигаясь. Воздух между нами становится плотным, почти осязаемым. Я снова чувствую ту самую странную химию, которая витала между нами в том баре. Она будто окутывает нас, проникает под кожу, мешает дышать.

Я машинально подаю воду очередному бегуну, стараясь не смотреть Яну в глаза. Он почему-то не уходит, так и стоит рядом.

— Катя тоже здесь, — вдруг говорит он, делая ещё один глоток. — Где-то позади. Мы с ней спорили, кто первый прибежит. Кажется, я выиграл.

Я нервно улыбаюсь, чувствуя, как что-то в груди сжимается. Снова этот страх. Снова это странное чувство, что я должна прятаться, избегать, не пересекаться с ней. Моё сердце ускоряет ритм.

— Наверное, мне стоит сменить точку, — выдыхаю, отводя взгляд. — Поменяюсь с кем-то из девочек.

Ян пристально смотрит на меня, будто пытается разгадать, о чём я думаю. Его лицо слегка смягчается, уголки губ чуть приподнимаются.

— Брось, — тихо произносит он. — Ты же не собираешься вечно прятаться от неё?

Его слова ударяют точно в цель. Я чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается, но всё равно пытаюсь сохранить спокойствие.

— Я не прячусь, — отвечаю, хотя сама себе не верю. — Просто не хочу создавать неловкие ситуации.

Ян снова смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом, затем опускает голову, стискивает бутылку, как будто хочет сказать что-то ещё, но в последний момент передумывает.

—Думаю, она остыла, — вдруг бросает он. — Она злится, но ей все же интересно узнать, кто ее мать.

Я сглатываю, ощущая, как пересыхает во рту. Мы снова замолкаем, и я чувствую, как наши взгляды снова сцепляются в каком-то странном, не до конца понятном напряжении.

Внезапно я вижу, как кто-то машет рукой в нашу сторону. Катя. Она смотрит на Яна, меня пока что не замечает. Сердце резко сжимается, я машинально делаю шаг назад, но Ян останавливает меня быстрым движением, сжимая моё запястье.

— Останься, — шепчет он, чуть склоняясь ко мне ближе.

Я замираю, чувствую, как его пальцы на мгновение сильнее сжимаются на моей коже, и снова не понимаю, что со мной происходит. Почему он так на меня действует? Почему мне хочется остаться? Катя уже почти подошла, и я чувствую, как напряжение между нами становится почти невыносимым.

— Нет, Ян, я всё же пойду, — шепчу я, не глядя ему в глаза. — Так будет лучше.

Не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь и направляюсь к выходу из шатра. Сердце колотится, руки дрожат, в голове хаос. Почему я стала реагировать на него? Почему каждое его прикосновение сбивает меня с толку?

Протискиваюсь мимо других волонтёров, бросаю короткое «извините» какой-то девушке, чуть не задев её плечом.

Быстрым шагом иду по тропинке, ведущей к площадке для пикника. Здесь уже начинают расстилать пледы, выставляют столы с фруктами и прохладительными напитками. Несколько девушек раскладывают пластиковые тарелки, корзинки с хлебом. Я останавливаюсь у края лужайки, делаю несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться.

Прислоняюсь к одному из больших дубов, прикрываю глаза, чувствуя, как пот проступает на лбу. Нужно успокоиться. Переключиться на что-то другое. Я пришла сюда помогать, а не скрываться. В конце концов, это просто марафон. Просто ещё один день. Ничего не должно выбивать меня из колеи.

Но как же сложно не думать о том, что всего несколько минут назад его пальцы сжимали моё запястье, а его голос звучал так близко к моему уху...

Я качаю головой, отгоняя эти мысли. Нет. Надо сосредоточиться на работе. Не позволять себе слабости. Ян мой ночной кошмар, на этом все.

Я стою в тени большого дуба, прислонившись спиной к шершавому стволу, и пытаюсь успокоиться. Горячий чай обжигает губы, согревает внутри. В руках — бутерброд с сыром и ветчиной. Простейшая еда, но сейчас кажется самой вкусной на свете. Я медленно пережёвываю, стараясь не думать ни о Яне, ни о его словах.

Здесь, на краю лужайки, почти не слышно шума толпы. Волонтёры суетятся возле столов, готовят закуски, раскладывают напитки, смеются и обсуждают участников забега. Я словно невидимка. На мгновение ощущаю себя частью этого мира, далёкой от всего, что произошло за последние месяцы.

Делаю ещё один глоток чая, наслаждаюсь коротким моментом спокойствия. Ветер колышет ветви над головой, солнечные лучи пробиваются сквозь зелёную листву, играют бликами на моей коже. Хочется, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы не нужно было возвращаться в реальность, где меня постоянно преследуют воспоминания.

Но моё маленькое убежище рушится в одно мгновение. Замечаю, как к моему укромному месту направляются двое. Сердце мгновенно взлетает к горлу. Это Ян и Катя. Целенаправленно идут ко мне.

Откашливаюсь, чувствую, как кусок бутерброда застревает в горле. Боже, нет, только не это. Я должна была уйти подальше, спрятаться. Но ноги будто приросли к земле, а руки сжимаются на бумажном стаканчике так сильно, что он начинает слегка сминаться.

Катя идёт впереди, у нее в руках поднос с едой. Она чуть нахмурена и серьезна. Ян несёт два стакана с напитками. Они приближаются, я начинаю паниковать.

Я делаю глубокий вдох, но в горле всё ещё застряли крошки от хлеба, который я не успела глотнуть. Давлюсь, начинаю кашлять, пытаясь сглотнуть, но получается только ещё хуже. Жгучая волна стыда накрывает меня с головой. Щёки начинают гореть.

Я делаю глоток горячего чая, пытаясь хоть как-то успокоиться. Чёрт, ну почему они идут прямо ко мне? Вокруг столько свободных мест. Почему сюда?

Ян замечает моё состояние, когда они оказываются рядом.

— Всё в порядке? — спрашивает он, я резко отворачиваюсь, делаю ещё один глоток чая, наконец проглатываю этот проклятый кусок и судорожно выдыхаю.

— Да... Всё нормально, — выдавливаю я, чувствуя, как глаза начинают слегка слезиться от резкого кашля. — Просто... неудачно проглотила и подавилась.

Ян останавливается напротив, Катя чуть позади, с подносом в руках. Я стараюсь не смотреть на неё, делаю вид, что занята своим сендвичем, но чувствую, как его взгляд пронзает меня насквозь.

Катя молча смотрит на меня, её взгляд напряжённый, чуть прищуренный. В воздухе повисает неловкая тишина. Я ощущаю, как внутри всё сжимается, как будто меня загнали в угол, откуда не выбраться.

Катя бросает короткий взгляд на Яна, потом снова смотрит на меня. Я стараюсь сделать вид, что ничего не произошло, что я в порядке, что моё сердце не колотится как сумасшедшее.