Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 63)

Но, чёрт возьми, внутри всё закипает. Медленно, но верно. Глухо. Давяще.

Он наклоняется ближе. Говорит что-то на ухо. Она не отстраняется. Просто смотрит в бокал и кивает.

Я смотрю на неё — и не понимаю, зачем приехал. С тех пор, как это случилось, я вообще редко подпускал женщин ближе пары дежурных фраз и интересовался ими тоже мало. А тут — тянет. Хочется подойти. Схватить за руку. Увести. Поставить между ней и этим типом стеклянную стену.

Что за чёрт?

Я отвожу взгляд.

У стойки есть свободное место. Через одно от неё. Я подхожу. Спокойно. Сажусь. Бармен бросает взгляд:

— Что-нибудь выпить?

— Воду. Без газа.

Парень удивленно смотрит на меня. Ну, да, люди сюда обычно не за таким приходят.

Она не поворачивается.

Но я чувствую, что знает, что я здесь. Узнала по голосу. Плечи напряглись, она насторожилась.

Смотрю перед собой, в зеркало за баром. Нас видно чётко. Её профиль. Мой. Мужчину рядом с ней. Наши взгляды встречаются в отражении и на какое-то мгновенье словно все вокруг исчезает. Она нервно прикусывает пухлую губу, отчего выглядит безумно мило. Ее глаза блестят. Сегодня она не такая. Совершенно не похожая на себя.

— Как ты здесь оказался? ? — она резко оборачивается ко мне, даже не дослушав мужика, который втирал ей очередную чушь.

На моем лице растягивается улыбка, а сам отчего-то рассматриваю ее так, словно впервые увидел.

— Случайно оказался рядом, — отвечаю. — Не ожидал тебя встретить в таком месте.

Нина оборачивается к своему собеседнику, едва заметно приподнимает бровь и с лёгкой, почти издевательской улыбкой произносит:

— Ну вот, видите? Мой спутник пришёл. Я же говорила, что не одна.

Парень напрягается, бросает на меня быстрый взгляд, словно оценивает, кто я такой, чтобы вот так нагло вмешиваться в его игру. Вижу, как его губы поджимаются, а челюсть напрягается, но он молчит. Нина смотрит на него с лёгким превосходством, не отводит взгляд, а я наблюдаю за этим странным обменом взглядами и чувствую, как внутри всё постепенно отпускает. Значит, этот тип ей неинтересен. Хорошо. Почему-то это знание приносит странное облегчение.

Парень резко вздыхает, откидывается назад, глотает остатки своего напитка, громко ставит пустой стакан на стойку и, не глядя на нас, поднимается. Кидает в мою сторону последний, полный злости взгляд, и уходит?

Тихая победа. На губах появляется кривая ухмылка.

Нина проводит его взглядом, затем медленно поворачивается ко мне, слегка склонив голову. Глаза странно блестят в свете барных ламп. В их глубине — что-то игривое, чуть дерзкое.

Я, не торопясь, пересаживаюсь на освободившееся место. Поворачиваюсь к ней, но не слишком близко — оставляю пространство, но достаточно, чтобы ощущать её присутствие.

Перевожу взгляд на её бокал. Непрозрачная, густая жидкость с лёгкой пеной.

— И что ты пьёшь? — спрашиваю, склонив голову набок.

Она закатывает глаза, слегка смеётся.

— Это называется «Тихая ночь». Безалкогольный коктейль. Малиновый сироп, содовая, сок лайма и немного мяты.

— А я вот решил ограничиться водой, — поднимаю свой стакан, прохладное стекло приятно ложится в ладонь. — Без газа.

Она усмехается, приподнимает свой бокал, чуть поднимая подбородок. Губы слегка тронула загадочная улыбка, и я вдруг понимаю, что не видел её такой.

Мы молча чокаемся, не отводя друг от друга взгляда. Её тонкие пальцы едва касаются моего стакана. Короткий звук стекла о стекло, легкий звон, и внутри у меня что-то странно откликается.

Она делает глоток, я следую её примеру. Она опускает бокал, медленно проводит пальцем по его краю.

— Хороший выбор, — вдруг произносит она, едва заметно прищурившись. — Звучит по-мужски. Вода. Без газа.

— У меня утром операция, нельзя чтобы руки дрожали, — ухмыляюсь я, ловлю её взгляд, и между нами на мгновение повисает странное напряжение. Не то, что обычно бывает в таких ситуациях. Глубже. Острее. Словно в этом баре вдруг стало тесно, хотя вокруг полно свободных столиков.

Она на секунду отводит взгляд, поправляет выбившуюся прядь волос.

— Ты сегодня в хорошем настроении, — замечаю, не отрываясь от неё. — Что-то случилось?

Она наклоняет голову, снова встречается со мной взглядом. На её губах играет лёгкая усмешка, чуть кривится уголок рта.

— А тебе-то что? — тихо бросает она. — Мы разве друзья, чтобы обсуждать мою жизнь?

Её голос звучит так, будто она сама себе не верит. И я чувствую, что что-то в этом вечере уже вышло из-под контроля.

Я не знаю, чем закончится этот разговор. Но мне уже всё равно. Хочется узнать, что будет дальше. Нина делает глоток своего коктейля, опускает бокал на стойку и вдруг поднимается. На мгновение задерживается, как будто раздумывает, стоит ли это делать, а потом уверенно идёт к одному из пустых столиков в углу зала, подальше от любопытных взглядов. Я наблюдаю за каждым её шагом, и внутри всё сжимается.

Смотрю, как она присаживается, поправляет выбившуюся прядь волос, затем бросает на меня короткий взгляд, будто зовёт, но не хочет говорить это вслух. Чёрт, я сам не понимаю, что со мной происходит, но встаю и иду к ней.

Подхожу к столику, но не сажусь.

— Потанцуем? — говорю, склоняясь ближе, чтобы не перекрикивать музыку.

Её глаза чуть расширяются, брови удивлённо взлетают вверх. Пару секунд она молчит, явно колеблется.

— Ты серьёзно? — шепчет, прищуриваясь. — Мы?

Я криво улыбаюсь. Не знаю, что нашло на меня, но мне вдруг хочется видеть её ещё ближе, чувствовать её дыхание, слышать, как сбивается её пульс. Это неправильное, опасное желание, но оно разгорается с каждой секундой всё сильнее.

— Давай, — тяну руку, — всего один танец.

Она смотрит на меня долго, как будто взвешивает все за и против, потом тяжело вздыхает и всё же поднимается. Касается моих пальцев кончиками своих, и я вздрагиваю, словно от слабого удара током. Провожу её обратно на середину зала. Мы останавливаемся у небольшого свободного пространства между столиками, и я осторожно кладу руку ей на талию.

Она чуть напрягается, но не отстраняется. Взгляд опускается куда-то к моему плечу, а пальцы осторожно ложатся мне на предплечье. Её дыхание сбивается, и я чувствую, как напрягаются мышцы под моими пальцами.

Музыка меняется. Плавный, глубокий ритм. Вокал — мягкий, обволакивающий. Я притягиваю её ближе, и она не сопротивляется. Её ладонь чуть сильнее сжимается на моём плече, и я ощущаю, как её сердце начинает биться быстрее. Или это моё?

Мы двигаемся медленно, как будто всё вокруг исчезло, и остались только эти плавные движения, её дыхание, мои пальцы на её талии. Я смотрю на неё сверху вниз, и наши взгляды пересекаются. Её глаза блестят в полумраке, губы чуть приоткрыты, а дыхание — частое, сбивчивое.

— Ты ведь не пьёшь, — шепчу я, наклоняясь чуть ближе, так что мои губы оказываются у самого её уха. — Почему у тебя такой взгляд? Будто ты пьяна?

Она вздрагивает, её ресницы взлетают, как крылья мотылька. Секунду молчит, потом чуть склоняет голову, и её волосы касаются моей щеки.

— Опьянеть можно не только от алкоголя? — отвечает с вызовом, поднимая на меня взгляд. — Разве не так?

Я усмехаюсь, ощущая, как внутри всё сжимается от этого её тона. Слишком дерзко. Слишком смело. И почему-то мне это нравится. Будто мы играем в какую-то опасную, не до конца осознанную игру, и никто не знает, кто сделает первый неверный шаг.

Я поворачиваю её чуть сильнее, притягиваю ближе, так что наши тела почти касаются. Её пальцы скользят вверх по моему предплечью, и я ощущаю, как её ногти чуть царапают кожу сквозь ткань рубашки.

— Ты хорошо танцуешь, — шепчу в ответ, глядя в её блестящие глаза.

Музыка становится тише, последний аккорд затихает, но я не отпускаю её. Она тоже не двигается. Смотрит на меня, и в её глазах я вижу целую бурю — тревогу, желание, что-то неразгаданное, что пробуждает во мне странное, тягучее чувство, похожее на опасное предвкушение.

Медленно наклоняюсь, так что наши губы оказываются всего в нескольких миллиметрах друг от друга. Её зрачки расширяются, дыхание останавливается. И я уже готов сделать этот последний шаг, но она вдруг поднимает руку, касаясь моих губ холодными, чуть дрожащими пальцами.

— Не надо, Ян, — шепчет она, голос чуть хриплый, но уверенный. — Это лишнее.

Я застываю. Моё дыхание сбивается, сердце колотится так, что, кажется, сейчас вырвется из груди. Но я не двигаюсь. Просто смотрю на неё. И не понимаю, что со мной происходит. Почему мне так сложно отпустить её. Почему внутри всё горит, почему мне хочется снова притянуть её, убрать её руку и просто поцеловать.

Но она отстраняется, опускает руку и делает шаг назад. Между нами снова образуется эта пропасть, холодная, как ледяная вода.

— Думаю, мне пора домой, — шепчет она, не поднимая на меня взгляда. — Спасибо за вечер.

Я молчу. Просто смотрю, как она разворачивается и направляется к выхожу, оставляя меня посреди зала, наедине с моими неясными мыслями и желаниями.

Чёрт, что со мной происходит? Какого черта?

Глава 56

Жара давит с самого утра. Воздух тяжёлый, влажный, липнет к коже. Я стою в тени белого шатра, который волонтёры поставили у линии финиша, раздаю воду участникам марафона. Марафон проводится для сбора средств на реабилитацию детей с сердечными заболеваниями. Для меня этот забег — не просто мероприятие. Я слишком хорошо знаю, каково это — беспокоиться за здоровье близкого человека. Поэтому решила стать частью этой инициативы.