Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 62)

Она делает паузу, будто ждёт, что я прерву или скажу хоть слово. Но я молчу. Она отводит взгляд.

— У нас ребёнок, Нина. Ты понимаешь?

Снова смотрит прямо.

— Помоги.

— И ты пришла просить помощи у меня? — усмехаюсь я. — У жены человека, чьей любовницей ты была много лет?

Вера молчит. Она вся напряжена. Я с легкостью считываю в ее глазах ненависть, но она не дает ей прорваться. Она здесь сегодня не для этого.

Когда-то я считала ее хорошим человеком, подругой, делилась многим, а сейчас… сейчас я не испытываю к ней ничего кроме презрения. Она уже не кажется мне такой красивой и интересной женщиной. Она прогнившая, до самых внутренностей. Омерзительная и наглая.

— А я тут при чём, скажи? — голос всё такой же ровный, сама удивляюсь своей сдержанности. — Это твой ребёнок, Вера. И Кирилла. Пусть он и думает, как вас содержать.

Я делаю шаг вперёд. — У меня есть своя дочь. Я почти потеряла её из-за вашего «счастья». Думаешь, я после всего ещё буду заботиться о твоём ребёнке?

Она молчит, стиснув зубы. Я вижу, как в её глазах что-то дрогнуло. Что-то человеческое — страх, наверное, или отчаяние.

— Это не моя проблема. Я никому ничего не должна. Особенно вам.

Вера опускает взгляд. Ладони сжаты в кулаки.

— Уходи, — говорю тихо, но жёстко. — Пока я не передумала и не вызвала полицию.

— Что тебе нужно, Нина? — срывается Вера. Голос дрожит, но не от страха — от злости, от обиды. — Чтобы я на колени перед тобой встала? Этого ты хочешь?

Я молчу. Смотрю на неё спокойно. Пусть скажет всё, что накипело.

— Почему я не могу быть счастливой?! — её плечи трясёт. — Впервые в жизни мне действительно повезло. Я встретила Кирилла. Он заботился, он любил… И да, мы были вынуждены прятаться. Скрывать всё. Потому что была ты.

Она делает шаг вперёд. Лицо раскраснелось, дыхание сбилось.

— Но ведь всё уже наладилось. Всё было хорошо. А теперь — снова конец. Из-за тебя. Опять.

Я чуть склоняю голову.

— Ты ничего не потеряла, Вера, — говорю спокойно, почти устало. — Потому что всё, о чём ты говоришь, изначально не принадлежало тебе.

Я смотрю ей в глаза, не отводя взгляда.

— Ни мужчина. Ни деньги. Ни компания. Всё это было моим. Тебе стоит радоваться, что Кирилл оказался настолько благородным, что взял всю вину на себя. Сказал, что ты не знала о незаконной передачи акций компании. Иначе вместе мотали бы срок, а вашего сына отправили бы в детский дом. Поэтом иди домой, Вера, и благодари судьбу, что ты отделалась так легко. Готовь передачки. Ждать придется долго. Наверное, ваш сын уже успеет школу закончить, когда Кирилла выпустят.

Меня, кстати, поразило, что он так поступил. Значит, действительно дорожит ею, а меня готов был уничтожить. От этого даже несколько дней мне было больно. Но прошло. Он не стоит того.

Вера молчит всего секунду. Потом — будто что-то в ней ломается.

— Сучка! — срывается она и бросается вперёд.

Что ж, надолго ее контроля не хватило. Чего и стоило ожидать. Хотя чего лукавить, я бы тоже с удовольствием выцарапала ей глаза и вырвала б волосы. Но я не склонна к этим женским разборкам. Я даже не успеваю моргнуть. Охрана реагирует быстрее — один резко хватает её за руки, оттаскивает назад. Второй тут же встаёт между нами. Вера вырывается, пинает ногой воздух, визжит.

— Проклятая тварь! — орёт она. — Ты всё разрушила! Всё! Пусть тебе это вернётся! Пусть ты сдохнешь в этом доме одна, без любви, без семьи, никому не нужная, как ты того и заслужила!

Я стою спокойно. Не двигаюсь. Не моргаю. Смотрю на неё, как на дикого зверя, который издохнет от своей собственной злости.

— Выведите её, — говорю сухо.

Мужчины берут её под руки. Она бьётся, шипит, продолжает плеваться ядом, но я больше не слушаю. Разворачиваюсь и спокойно захожу во двор. Захлопываю за собой калитку.

Шаги по каменной дорожке гулко отдаются в тишине сада. Где-то позади всё ещё слышны крики Веры. Я не оборачиваюсь. Тяжело вздыхаю.

Как же бесит!

Но как же же на душе хорошо от осознания, что справедливость все же существует! Я бы не выдержала, если бы она и дальше жила счастливо с моим мужем и на мои деньги.

За это можно и выпить. Баблти. Интересно, работает ли еще доставка?

Смотрю на телефон. Слишком поздно. Но можно найти кафе, которое еще открыто.

Хватаю с полки ключи и иду в гараж. Завожу двигатель и выезжаю из двора. К счастью, Веры под забором нет. Надо продать этот чертов дом и переехать. Чтобы ни одна живая душа не знала моего адреса. А то мало ли что этой сумасшедшей в голову взбредет!

Глава 55

Ян

Девять вечера. Последняя операция — внеплановая. Мальчик десяти лет. Оперировали почти четыре часа. Операция закончилась успешно.

Я выхожу из операционной, молча прохожу по коридору. Заглядываю в комнату для персонала, чтобы попрощаться с держурным врачлм. Потом иду в свой кабинет.

Снимаю халат. Беру телефон со стола. Экран светится, и я вижу три пропущенных от Юры. Тяжело выдыхаю. С ним я сегодня не особенно горю желанием общаться, но если звонил несколько раз — может, действительно что-то срочное.

Нажимаю «перезвонить». Он берёт почти сразу:

— О, наконец-то!

— Что-то случилось? — спрашиваю.

— Ну… Твоя зазноба сейчас сидит в баре.

— Какая ещё зазноба, Юр? — Спрашиваю с недоумением, сначала решив, что речь идет о Кате.

Он смеётся.

— Ну, не делай вид, что не понимаешь о чем я. Нина. За барной стойкой. Выпивает и флиртует с какими-то мужиками. Мне только что доложили. Если интересно — бар «Deli».

Молчу, а у самого что-то внутри просыпается и ноет.

— Мне-то что? — говорю сквозь зубы. — Нас с ней ничего не связывает.

— Моё дело — сказать. — Юра отключается, даже не попрощавшись.

Я бросаю телефон на стол. Потом собираю бумаги, которые хотел посмотреть дома. Проверяю ничего ли не забыл. Гашу свет и выхожу из кабинета. Устал до ужаса. Честно говоря, у меня есть огромнейшее желание провести эту ночь в комнате для персонала, но заставляю себя идти к машине.

Поворачиваю ключ в зажигании… И тут внутри что-то ломается и все установки летят к черту. И вместо того, чтобы ехать домой — поворачиваю влево. В сторону того самого бара.

Я сам не знаю, зачем. Я не должен туда ехать. Нельзя этого делать. Дистанция — это правильно. Нам с Ниной вообще не стоит видеться. Кирилл наказан, она почти свободна, я свою часть сделки выполнил. После этого наши пути должны навсегда разойтись, потому что между нами — слишком много темноты.

Она — жертва.

Я — тот, кто дал этому случиться.

И есть еще Катя…

Но какого-то черта я все равно еду туда, где находится она. Потому что, возможно, глубоко внутри я просто хочу убедиться, что с ней всё нормально. Что она улыбается. Что у неё кто-то есть. Она живет нормальной жизнью.

Паркуюсь в переулке, глушу мотор. Сижу с минуту в темноте, смотрю на освещённый фасад. Бар «Deli». Тихое, почти камерное место. Здесь обсуждают бизнес, жалуются на коллег, пьют дорогие напитки.

Ставлю машину на сигналку и захожу внутрь, не до конца уверенный, что именно собираюсь делать.

Играет джаз. Свечи на столах, приглушенный свет. Атмосфера — почти интимная. Я оглядываюсь по сторонам. Она у барной стойки, как и говорил Юра. Сидит боком. Тонкий силуэт. Спина прямая. Волосы собраны, пара прядей выбилась. Весь её вид — как у женщины, которая устала, но не хочет, чтобы кто-то это увидел.

Рядом — мужчина. Что-то говорит ей, наклоняется ближе. Она улыбается и что-то-то внутри меня переклинивает. Резко. Без предупреждения. Как будто кто-то разжал клапан, и вся злость, что копилась месяцами, вылилась мне в грудь — кипящей, плотной, густой лавой.

Что это вообще такое? Я не должен испытывать это. Не по отношении к ней.

Я не ревную.

Я не имею права ревновать.