Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 61)

Благодарю и иду к лестнице. Я могла бы просто уехать. Притвориться, что его приглашение было не для меня. Но я поднимаюсь наверх. Убеждаю себя, что причина этому то, что я хочу знать подробности дела Кирилла. Юра не обговаривал это с мной. Они с Яном держали все в секрете как партизаны. Я только несколько раз подписывала какие-то бумажки для суда. На этом все.

На втором этаже светло и просторно. Кафетерий — за стеклянной перегородкой. Несколько столиков у окна, стойка с напитками, витрина с едой. Здесь немноголюдно.

Я почему-то замираю у входа. Смотрю по сторонам, выискиваю взглядом Катю и, не заметив ее, чувствую облегчение. Напряжение между нами никуда не делось и я не знаю как наладить с ней отношения.

Прохожу к дальнему столику, сажусь у окна. Руки складываю на коленях. Смотрю на своё отражение в стекле.

Проходит, наверное, минут десять, может, пятнадцать. Ян появляется, как будто точно знает, сколько времени мне нужно было посидеть наедине с собой. Замечает меня сразу и подходит.

— Здесь кормят сносно. Хочешь чего-то?

— Воды.

Он идёт к стойке. Я смотрю ему вслед. А еще замечаю, что взгляды медперсонала прикованы к нам. Они все наверняка читали те ужасные сплетни. Какой кошмар. Ему, наверное, тоже здесь нелегко. Хотя почему я вообще тревожусь? Это его вина! Теперь пожинает плоды своих поступков.

Он возвращается, ставит передо мной стакан.

— Спасибо.

Потом снова исчезает у витрины с едой. Я все это время неотрывно смотрю на него. Руки сжаты под столом. Эйфория все еще не покинула меня. Я не верю, что все кончено, что я могу не опасаться Кирилла, не бояться в один прекрасный день снова проснуться в психбольнице.

Ян возвращается со своим подносом. Салат, отбивная и запечённая картошка с хрустящей корочкой.

— У меня всего полчаса, — говорит, ставя поднос на стол. — Потом снова операции. До самого вечера.

Я смотрю, как он расставляет приборы. Всё делает очень быстро, будто и правда очень спешит.

— У тебя безумный темп, — говорю, беря стакан с водой в руки.

— У всех врачей так, — усмехается он и отламывает кусок хлеба. — Не удивлюсь, если через минуту меня вызовут, и я так сегодня и не поем. Обычно я запихиваю в себя что-то прямо находу.

— Это ужасно, — качаю головой. — Неужели у вас правда так всегда?

— Всегда, — спокойно отвечает он, разрезая отбивную. — Если между операциями успеваешь поесть — считай, повезло. А поспать полчаса в комнате для отдыха персонала — вообще роскошь.

Ян говорит буднично, без жалоб. Просто констатация.

— Не так я представляла работу докторов, — говорю тихо.

Он усмехается, не поднимая на меня взгляда и продолжая жевать говорит:

— Ну, есть те, у кого действительно есть время даже на полноценный обеденный перерыв. Но не в моем случае.

Я закусываю губу. Взгляд скользит в сторону.

— Так что там по делу Кирилла? — спрашиваю. — Я удивлена, что вы не рассказали мне раньше. Ни ты, ни Юра. Я чувствовала, что что-то происходит, но никто ничего не объяснял. А потом — раз, и я из новостей узнаю о его аресте! Насколько все серьезно? Как насчет моей компании?

Ян отодвигает тарелку, смотрит прямо.

— Мы не были уверены в том, что все сработает на сто процентов. У меня был в этом личный интерес, сама понимаешь. То, что выйдет он не скоро — это факт. А вот насчет твоей компании и остального… — он хмурится, делает глоток кофе, и откидывается на спинку стула. Отвлекается на мгновенье, когда какая-то молоденькая медсестра проходит мимо нас, здороваясь с ним. — Об этом тебе лучше поговорить с Юрой.

Он кривится, вспоминая о друге.

— Он предлагал отпраздновать это событие всем вместе, но боюсь что праздник может превратится в мордобой, если я приду.

Я усмехаюсь. Чувствую себя странно расслабленной. Словно все мои проблемы вмиг растворились.

— Я думаю отправить дочь за границу, пока все не уляжется, — тяжело вздыхаю.

— Это правильное решение. Суд может затянуться, это будет громкое дело, учитывая, какую должность занимал Кирилл. Ей лучше быть подальше от этого дерьма. Я бы тоже так сделал.

Я грустно улыбаюсь. Мы с Васькой и так слишком редко видимся, а если она переедет…

— А как у тебя с Катей? Она выглядела все так же обиженной.

— Все в порядке. Мы не в первый раз переживаем кризис, — его взгляд становится мягким.

— Ей тяжело здесь? — спрашиваю тихо, не глядя на Яна. — Я имею в виду... Здесь же, наверняка, все обо всём знают.

Я замечаю, как на секунду напрягается.

— Она сильная. Сплетни её не сломают. К тому же, если кто-то и пытался строить догадки, то то, что мы вот так мило обедаем с тобой, очень быстро закроет всем рты.

Он бросает взгляд через плечо в сторону стойки. — Люди любят слухи. Но ещё больше — любят, наблюдать за всем своими глазами.

Я молча делаю глоток воды. Горло неожиданно першит. Слишком много всего.

— Ты для этого меня сюда позвал? Чтобы показать всем, что между нами нет никакой вражды?

Скашиваю взгляд в сторону — на папку с медицинскими заключениями и всякими анализами.

А потом… Рядом с Яном на стол плюхается поднос. Я поднимаю голову. Катя.

Она садится на стул напротив меня. На подносе чай и омлет с овощами.

— Вы еще долго будете тут ворковать? Вас уже во всех чатах обсуждают. Даже сделали несколько ваших фото, а вы даже не заметили. Вы на них слишком мило улыбаетесь друг другу. Большинство персонала клиники уже уверены, что никакого изнасилования не было.

Ян замирает. Вилка зависает в воздухе. Потом он хрипло кашляет, будто возвращает себе голос.

Глава 54

Я выхожу из дома через боковую дверь, неся в руках контейнер с кормом. Спускаюсь по аккуратным каменным ступенькам в сад и направляюсь к старой миске у самого забора. Она стоит здесь уже давно, и я каждый вечер наполняю её.

Присаживаюсь на корточки и высыпаю хрустящий корм. Не успеваю даже распрямиться, как из-под декоративного куста выныривает «хозяйка» — наглая кошка, с видом настоящей королевы. Раньше я думала, что она бездомная. Жалела. Кормила. А потом она пришла с сюрпризом — с котятами. И с тех пор ужинает у меня стабильно, каждый вечер, как по расписанию. А днём — будто испаряется. Я начинаю подозревать, что на самом деле она живет у кого-то из соседей.

— Ну что, обжора, — тихо говорю я, — снова всех привела?

Из тени, один за другим, показываются трое малышей: чёрный, полосатый и рыжий. Они гурьбой бросаются к миске. Я смотрю на них и улыбаюсь. На душе вообще такая легкость. Почти все мои проблем решены. Васька улетела в Италию. Перевелась в университет там. Я подумываю, что может быть, мне стоит присмотреть рядом с ней домик и переехать тоже. Меня здесь уже ничего не держит. Да и слишком много плохих воспоминаний связано и с этим домом, и самим городом. Хоть Кирилла и задержали, ведется следствие, во время которого всплыло много грязных дел, мне все равно страшно. Ему ничего не стоит нанять кого-то, чтобы убрать меня. Поэтому даже с охраной снаружи я все равно плохо сплю.

— Нина! — я вздрагиваю от женского голоса, которой в вечерней тишине прозвучал слишком резко и неожиданно.

Я поднимаю голову. Прислушиваюсь.

— Нина, я знаю, что ты дома! Выходи, я хочу с тобой поговорить!

Ох, только не это. Я узнаю этот голос сразу. Вера. Какого черта она приперлась сюда?

Я замираю, на автомате выпрямляюсь и поправляю одежду. У ворот начинается какая-то возня.

Вера названивала мне несколько дней, пока в итоге не достала меня и я не заблокировала ее номер. Я ни разу не взяла трубку, поэтому понятия не имею какого черта она от меня хочет.

Дыхание перехватывает, но я уже делаю шаг к воротам. Вера явно не уйдёт, пока не получит то, что хочет.

Я дохожу до ворот. Охрана уже на месте — один из мужчин держит Веру, второй стоит рядом, но явно наготове. У Веры лицо красное, губы поджаты, глаза сверкают злостью. Она что-то выкрикивает, но когда замечает меня, сразу замолкает.

Мгновенная перемена.

Я останавливаюсь в паре метров от калитки, смотрю на неё спокойно. Она выглядит… не как всегда. Волосы собраны кое-как, под глазами синяки, ноль макияжа, как будто всё это время ей было совсем не до того, чтобы держать образ женщины Ефимова. — Отпустите, — говорю я охраннику. Тот бросает на меня короткий взгляд, потом кивает и отступает в сторону.

Вера с шумом выдыхает, поправляет волосы, делает шаг ближе. Я остаюсь на месте.

— Что тебе нужно? — спрашиваю спокойно. Внутри — ни страха, ни жалости. Просто холод.

Вера на мгновение теряет уверенность. Взгляд мечется. Она, кажется, собирается сказать что-то язвительное — это читается в напряжённой линии челюсти, — но потом сдается.

Несколько вдохов. Выглядит так, словно она сейчас заглатывает собственную гордость.

— Я знаю, что ты как-то… замешана в том, что Кирилла арестовали, — наконец говорит она. Голос срывается, но она быстро берёт себя в руки. — Всё, что у нас было — конфисковано. Счета заморожены.