Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 60)

После того, как все это закончится, я обязательно поговорю с ним. Если посмеет играть с моей дочкой, если посмеет ее обидеть...

Я смотрю, как Кир исчезает в салоне служебного авто, выдыхаю и откидываюсь на сиденье. Поглядываю на часы. Еще успею доехать до клиники и поесть перед операцией.

Он думал, что может играть грязно. Давить. Пугать.

Ошибся.

Ему не стоило переходить мне дорогу и трогать мою дочь.

Он ещё даже не знает, что там у следователей по документам. Что у прокуратуры на столе. Что всплывёт, когда поднимут счета его любовницы, откроют переписку с адвокатами. Он даже не догадывается, кто из своих его уже сдал. Потому что таких, как он, не защищают — их сливают, как только они падают.

А он упал.

Я включаю зажигание, сдаю назад и выезжаю с парковки. Нина об этом еще не знает. Увидит в новостях, наверное, обрадуется. Ее мечта наконец-то сбудется. Хотя и не удасться вернуть все деньги, что этот отморозок вывел.

На перекрёстке останавливаюсь, смотрю в зеркало. Странно — я думал, почувствую облегчение. Что станет легче дышать. Но не стало.

Ладно. Сейчас — клиника. Потом операция. Жизнь не ждёт.

А он — пусть посидит. Подумает. Если умеет думать.

Глава 53

Нина

Я ненавижу больницы. Даже частные. Даже те, в которых пахнет кофе и дорогим аромодифузатором. Но после аварии я должна пройти плановый осмотр.

Сижу в коридоре, листаю новости в телефоне, делаю вид, что я спокойна. Хотя нет. Я не спокойна. В последние недели у меня вообще не бывает «нормального состояния».

Из кабинета выходит медсестра:

— Нина Николаевна, доктор сможет вас принять через десять минут.

Киваю, убираю телефон. Глубокий вдох. Всё хорошо. В этот момент кто-то выходит из-за поворота, я пднимаю взгляд и натыкаюсь на фигуру Яна.

Мы сталкиваемся взглядами, прятаться или делать вид, что не заметила его - бесполезно. Он бросает короткий взгляд на папку с документами у меня в руках, потом снова смотрит мне в глаза. Замирает рядом. Он явно не ожидал меня здесь увидеть.

— Пришла на плановый осмотрт? — спрашивает.

— Да, -- поднимаюсь с кресла и равняюсь с ним.

У регистратуры в этот момент раздаётся громкий голос:

— Ты слышала, что Кирилла Ефимова сегодня повязали?

— Серьёзно?

— Да. Около офиса. Наручники, полиция, всё как в кино. Там что-то с наркотиками связано. Не могу поверить.

У меня перехватывает дыхание. Я медленно поворачиваюсь на звук голоса, будто хочу убедиться, что это не сон.

Нет. Не сон.

Женщина в форме лаборанта машет планшетом и пересказывает слухи. Они явно не в курсе, что почти бывшая жена человека, которого они сейчас так громко обсуждают, стоит прямо рядом с ними.

Я чувствую, как пересыхает во рту.

Сердце — в горле. Живот сжался в узел. И будто волна накрывает облегчение.

— Он… — шепчу, не веря. — Его арестовали? - перевожу взгляд на Яна.

— Больше он не тронет ни тебя, ни кого-то ещё.

Мозг будто завис.

Острая, хлесткая волна проходит по всему телу. В груди как будто взрывается что-то тяжёлое — оно давило внутри так долго, что я почти привыкла. И вот — отпустило.

Я не слышу больше ничего, кроме этих слов:

«Кирилла Ефимова повязали.» Он не может больше контролировать мою жизнь.

У меня на лице расплывается улыбка. Прилив радости смешивается с каким-т безумием. Я не понимаю, что творю, просто на эмоциях громко взвизгиваю и повисаю на шее у Безсонова.

Это порыв. Чистый, как вдох после удушья.

Мои руки обвивают его шею, щека прижимается к его груди.

— Это же не сон? Правда?

Я чувствую, как он замирает — весь, до кончиков пальцев. Он даже не успевает поднять руки в ответ.

Мы замираем вместе.

А потом приходит осознание.

Что я делаю? Это же Ян. Я только что бросилась к нему, как сумасшедшая. Я не должна прикасаться к нему, не должна контактировать.

Я резко отстраняюсь. Опускаю руки, отступаю на шаг назад.

— Прости… — выдыхаю я, не глядя ему в глаза. — Это просто… Я не сдержалась.

Тишина. Ни звука. Только мое дыхание.

— Похоже, журналисты и в самом деле соврали о вашем прошлом. Смотритесь как настоящая парочка, — раздаётся голос позади. Холодный. Чуть ироничный.

Я вздрагиваю и резко поворачиваюсь. Ян — тоже.

Катя.

Она стоит в нескольких шагах от нас. В руках — телефон, в другой — пластиковая папка с какими-то бумагами. На лице никакого выражения, только губы сжаты в тонкую линию.

Я не видела её с того самого дня, как она узнала, кто я на самом деле.

Я чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается. Я пробую улыбнуться. Неловко, чуть натянуто.

— Привет, Катя.

Она не отвечает. Не улыбается в ответ. Её взгляд скользит между мной и Яном.

— Почему ты здесь? Разве ты не взяла временно отпуск? — спрашивает Ян.

— Я решила, что не собираюсь прятаться из-за того, что за моей спиной сплетничают. Что ж, общайтесь дальше, я пойду.

Она поворачивается, чтобы уйти. Мне хочется провалиться сквозь землю, потому что я не могу ничего внятного сказать. Я вообще не понимаю как быть в такой ситуации.

— Не волнуйся, она почти отошла. Мне пора, но если ты не занята и тебе интересны подробности дела твоего мужа, подожди меня в кафетерии на втором этаже. На обед там подают вкусную картошку с мясом.

Я не знаю, что ответить. Внутри всё перевернуто. Хочется — и страшно. Интересно — и неудобно. Много слишком чувств сразу, и я не уверена, что справлюсь с ними.

— Нина Николаевна, — раздаётся рядом голос медсестры. — Доктор освободился, вас сейчас проводят.

— Да, — выдыхаю я, разворачиваясь и кивая. — Спасибо.

Оставляю за спиной пустой коридор. И его. Так и не сказав — буду ли я его ждать.

— Подскажите, где у вас кафетерий? — спрашиваю у женщины в халате.

— Второй этаж, направо, за лестницей, — отвечает она.