Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 56)

— Катя, — кричит ей в след Ян. Но идти за ней не спешит.

В комнате остается тишина и пустота.

Я медленно опускаюсь на край кресла. Губы дрожат. Я не дышу. Я начинаю плакать, не сдерживая себя. Я понятия не имею, что делать в такой ситуации.

Ян подходит. Садится рядом. Обнимает. Я не отстраняюсь. Я просто прижимаюсь к нему и плачу еще сильнее.

— Что теперь будет? — шепчу сквозь слезы. Я ищу утешение не в любимом муже, с которым двадцать лет прожила под одной крышей и растила рбенка, а в мужчине, которого ненавидела половину своей жизни и считала чудовищем, монстром.

— Не знаю… Но Катя не умеет долго обижаться. Она обязательно успокоится и мы еще раз спокойно поговорим, — не знаю кого он пытается успокоить этим словами. Меня или себя? — Парни за ней присмотрят, так что с ней все будет хорошо.

Глава 49

Ян

Я иду по клинике, и каждый шаг отзывается в висках глухой болью. Я замечаю как при моем появлении медсёстры прячут взгляды, перешептываются. Ощущение, словно я — прокажённый. Сбылось то, чего я так опасался.

Сжимаю зубы, стискиваю челюсти. Сдерживаю желание разбить кулаком стеклянную перегородку, мимо которой прохожу.

Замираю перед стойкой администрации, упираюсь ладонями в прохладную поверхность, и девушка за ней заметно вздрагивает. Пытаюсь поймать ее взгляд, но она упорно смотрит в сторону.

Прекрасно, в этой чертовой клинике все в курсе моей личной жизни.

— Что у меня на сегодня? — спрашиваю резко.

Девушка начинает нервно листать в компьютере журнал записей, не поднимая головы. Медлит. Внутри меня начинает всё закипать. Я и так на взводе.

— Разве у меня не должна быть сейчас операция? Пациента нет. Что происходит? — оглядываюсь по сторонам и натягиваю на лицо маску, чтобы скрыть лицо. Слишком много пациентов вокруг. Они тоже читают новости?

Черт, это действительно может стать проблемой. Меня могут попросит на собрании директоров, несмотря на то, что мне принадлежит часть компании. А я жизни своей без хирургии не представляю. Карина с трудом поднимает на меня взгляд и тут же снова отводит глаза в сторону. Мнётся, сглатывает. Наконец, тихо, заикаясь выдаёт:

— Любовь Викторовна… сегодня отменила операцию.

Во мне вспыхивает раздражение. Я стискиваю пальцы в кулаки, чтобы не сорваться прямо здесь и сейчас.

— Что значит «отменила»? Она же сама ползала передо мной на коленях, умоляла втиснуть её дочь в расписание! Ей что, больше не нужно спасать ребёнка? Случилось чудо и сердце ее дочери исцелилось? Она с ума сошла?

Я чувствую, как злость начинает зашкаливать, дыхание сбивается от негодования. Я специально втиснул ее в свой плотный график, девочки всего семь лет. Столько усилий было потрачено, чтобы подготовиться к операции, организовать все, и что в итоге?

— Видимо, до неё дошли слухи, — едва слышно произносит администратор.

Я смотрю на неё, чувствуя, как всё внутри сжимается тугим узлом. Она не виновата, — повторяю себе. Мне стоит сдерживать свой гнев.

Нужно успокоиться. Взять себя в руки. Не показывать, насколько сильно я выбит из колеи, ведь тогда все решат что это и в самом деле правда.

— Позвоните всем, кто стоит в листе ожидания, — приказываю я. — Сообщите, что освободилось место на приём сегодня. Я не собираюсь сидеть без дела из-за того, что кто-то предпочитает верить во всякую ересь, ежели спасать жизнь ребенку.

Я уже собираюсь уйти, но в последнюю секунду останавливаюсь. Резко оборачиваюсь обратно и вижу, как девушка снова вздрагивает.

— И ещё, — произношу, стараясь звучать спокойно, но получается всё равно зло. — Обзвоните всех моих пациентов, записанных на эту неделю. Пусть подтвердят, придут они или нет. Мое время слишком дорого стоит, чтобы тратить его впустую.

Она торопливо кивает, быстро опуская глаза в монитор. Я резко разворачиваюсь и ухожу. Впервые в жизни мне хочется уйти, оставив все. Вместо того, чтобы делать вид, что ничего не происходит перед своими коллегами и подчиненными, мне хочется увидеть Катю. Я безумно за нее волнуюсь.

Я с силой захлопываю дверь кабинета и опускаюсь в кресло. Дышу тяжело. Кровь разгоняет гнев по венам. Мне хочется что-то сделать. Хоть что-то! Вместо того, чтобы сидеть здесь и ждать неизвестно чего. Но импульсивные поступки сделают только хуже. Поэтому заставляю себя успокоится, щелкаю мышкой и проверяю свой обновленный график.

Я стою в коридоре клиники, как раз заканчиваю разговор с анестезиологом, когда вибрирует телефон. Юра. Наконец-то. Надеюсь, с хорошими новостями.

— Да, — бросаю я, кивая анастезиологу, что разговор закончен.

— Не волнуйся, — говорит Юра сходу. — Твоя беглянка у меня.

— Какая ещё беглянка? — хмурюсь. Я вообще-то другого ждал. Например, что он мне скажет, что Кирилл у него, привязан к стулу на каком-то богом забытом складе.

— Дочь твоя, Ян. Катя.

Молчу пару секунд. Пальцы сжимаются на телефоне.

— Ты её перехватил? Где она была?

— Типа того, — отвечает спокойно. — Ребята набрали и я приехал. Отвез ее к себе. Покормил. Отошла вроде.

— Юра… — начинаю, но он перебивает.

— Слушай, может встретимся? Поболтаем. По-мужски.

— У меня сейчас нет на это времени. Если есть что сказать — говори.

Он выдыхает в трубку, как будто не хочет мне ничего говорить, но приходится.

— Она хочет меня нанять. Серьёзно. Попросила копнуть. Узнать, что правда, а что — бред интернет-журналистов.

Сжимаю челюсть. Холодок пробегает по позвоночнику.

— Не смей в это лезть, — говорю резко. — Всё, что она прочитала — ложь. Вброс. Очередной фейк. Так ей и скажи, понял? Сделай вид, что принял заказ, даже деньги возьми, а через пару дней принеси ей слепленный на коленке отчет.

— Ян, — хмыкает Юра. — Я же не идиот. Я с самого начала понял — у вас с Ниной что-то не чисто. Думал — просто родня твоей бывшей, раз на Катьку так похожа. А она, оказывается, мать.

— Хватит, — останавливаю на полуслове.

Пауза.

— Ладно, — бросает он. — Но тебе придётся либо сказать ей правду, либо придумать что-то очень, очень убедительное. Потому что девочка твоя умная.

Я молчу несколько секунд. Дышу.

— Что с ублюдком?

— Дай еще немного времени. В этот раз мы не будем с ним возиться и ждать законного решения.

— Не жалей денег, хорошо? У меня теперь в этом деле личные интересы.

— Подготовлю все в лучшем случае.

— И это… за дочку спасибо. Пригляди за ней немного, хорошо? Я вечером заеду, попробую еще раз поговорить с ней.

— Давай лучше завтра. Она еще недостаточно остыла. Вряд ли захочет тебя видеть. Ты уж прости, братан.

— Удивительно, Юра. Раздаешь советы как мне вести себя с дочкой, когда у самого ноль опыта в воспитании детей, — хмыкаю я, усмехаясь. То, что Катя в порядке меня немного успокаивает.

— Ну, раздаю, потому что в этот раз ты конкретно облажался. У тебя всего один выстрел, Ян. Не промахнись.

— Я не промахнусь, — тихо говорю. И кладу трубку.

Стою с телефоном в руке ещё секунду. Потом глубоко втягиваю воздух, как будто от этого может полегчать.

Не легчает.

Катя у Юры. Кирилл дышит, но это пока. Нина едва держится. А я — балансирую между прошлым, которое снова поднялось из-под земли, и настоящим, которое трещит по швам.

Пора заканчивать это шоу.

Я разворачиваюсь и иду в операционную. Сделаю то, что у меня получается лучше всего — спасать чужие жизни, когда своя уже развалилась.

Глава 50

После работы я не еду домой. В последний момент резко выкручиваю руль и пересекаю двойную сплошную, срезая дорогу в сторону старого антикварного магазинчика на углу. Там находится офис Юры. Отличное неприметное место для таких делишек, как ведет он.

Паркуюсь у тротуара, выхожу из машины. Я в два шага преодолеваю крыльцо и толкаю дверь. Над головой звенит колокольчик.