Арина Вильде – Развод в 40. Искупление грехов (страница 51)

— Наверное, после этого мне стоит покинуть этот дом, — выдыхаю, поправляю салфетку на столе перед собой.

— Завтра заседание суда. После этого Кирилла возьмут под стражу и ты сможешь вернуться к себе. Под охраной Юрия, конечно. Он должен позвонить тебе и дать детальные инструкции.

Я киваю.

— Он так и не выставил мне счет, — вспоминаю внезапно. Потому что этот мужчина столько сделал, столько людей задействовал, но никаких денег с меня пока что не взял.

— За это не беспокойся. Он своего никогда не упустит.

Глава 45

Мы с Яном выходим из дома вместе с Катей. Он — хмурый и молчаливый, я — на ватных ногах и до сих пор в домашних тапочках, потому что другой обуви у меня нет. Спасибо хоть тапки не из дома Кати, мне их привезли вместе с одеждой. Катя закрывает дверь, прячет в сумочку ключи. Я изображаю саму непринужденность и, кивнув на улицу, вру:

— Мне туда, — показываю вверх по дороге. — Пара домов всего пройти.

Катя бросает взгляд на мои тапки, на трикотажный костюм и сжимает губы, будто подавляя очередной едкий комментарий. Но, к счастью, ничего не говорит. Только машет рукой:

— Бывай, соседка.

Мы стоим на дорожке, пока её машина не скрывается за поворотом. Только тогда я выдыхаю.

— Господи, — бормочу. — Я чуть не умерла от позора.

Ян хмыкает, стоя рядом. Руки в карманах, поза непринужденная. На улице прохладно, я обхватываю себя руками. И чтобы согреться, и чтобы скрыть неловкость.

— Все же она выросла прекрасной девушкой, — говорю, глядя вдаль. — Умная. Добрая. Милая. Заботливая. Острая на язык. Наверное… наверное, даже лучше, что ее воспитанием не занималась я. Или моя семья.

Ян молчит, потом говорит:

— Не согласен. Я уверен, ты справилась бы. Достойно. По-своему. И… — он оборачивается ко мне. — Она ведь не в меня пошла. Характер у нее… совсем другой.

Я поворачиваюсь, встречаю его взгляд. А потом он произносит:

— Пообщавшись с тобой, я пришел к выводу, что она вся в мать. Такая же упертая.

От этого слова — мать — внутри все сжимается в тугую пружину. Горечь мгновенно расползается по рту, проникает в сердце, впитывается в кожу. Я отвожу взгляд.

— Не думаю, что у меня есть право называть себя ее матерью, — произношу то, что тревожит меня больше всего сейчас.

Ян не отвечает. И, странное дело… его молчание — как будто извинение.

В день суда за мной приезжают люди Юрия.

Чёрный внедорожник с тонированными стёклами, и еще две машины следом. Все по протоколу. Все по-взрослому.

Мне передали одежду. Белая блуза, строгий брючный костюм, черные лаковые туфли. Все сидело безупречно. Я даже не стала спорить — просто переоделась и собрала волосы в низкий пучок. Никаких украшений. Ни грамма косметики.

Выгляжу элегантно. Холодно. Почти недоступно. И все же… в глазах — пустота и следы усталости. Бледная, как полотно. Словно тень себя прежней.

Когда я выходила из дома, пальцы немного дрожали. Спустилась с крыльца, придерживаясь за перила. Нервничала безумно. Перед тем, как сесть в машину, оглянулась в последний раз на дом. Сегодня сюда приедет клининг, уберут все следы моего присутствия. Ирина уехала еще час назад. Сухо попрощалась и исчезла. Я собрала свои вещи и поставила в пакете у двери, пусть выбросят вместе с мусором.

Когда машина подъехала к зданию суда, меня затрясло. Ладони вспотели. Пальцы свело, так сильно нервничала. Хоть Юрий и заверял, что все под контролем и неопровержимые доказательства обернутся против моего мужа, мне все равно было неспокойно. Слишком уж хорошо я знаю Кирилла. Один из охранников открыл дверь, и я вышла, стараясь держать спину прямо. Не выдать, как мне страшно. Как в груди все сжимается до тошноты.

Я не успела сделать и пары шагов, как увидела его.

Кирилл уже был там. Стоял в холле, в идеально выглаженном костюме. Улыбался кому-то, словно над его головой не витала угроза. Словно он был уверен в своей безнаказанности.

Наши взгляды столкнулись.

Я замерла.

И утонула в ненависти, что увидела в его глазах.

Он смотрел на меня, как на мусор, который нужно вычистить из собственной жизни. Как на помеху, ошибку, провал. Он даже не пытался изобразить вежливость. Не было ни улыбки, ни тени сожаления. Только холодная ярость и что-то ещё — мрачное, жадное. Как будто я все еще принадлежу ему и посмела сопротивляться против его приказам.

Я едва удержалась, чтобы не подойти и влепить пощечину.

Разве нельзя было разойтись по-человечески? Просто разойтись. Каждый — своей дорогой. Спокойно. Без сцен. Без угроз, махинаций. Без суда.

Но нет. Ему нужно было сломать меня. Унизить. Убедиться, что я больше никому не нужна. Что меня некому будет защитить. Что я — пустое место. Без денег, связей и влияния.

Но он просчитался.

Потому что я всё ещё стою перед ним. Потому что у меня, чёрт побери, хватило смелости дойти до конца.

И сегодня я очень сильно хочу увидеть его падение.

Он сделал шаг вперед, словно намереваясь подойти ко мне. Челюсти сжаты, во взгляде — ярость. Но мужчина рядом схватил его за предплечье, останавливая. Яростно и тихо что-то зашептал ему, пока он все так же пялился на меня.

Я усмехнулась. Усмехнулась и с городо поднятой головой прошла вместе с охраной и своим адвокатом в зал заседания. Суд должен был начаться через пятнадцать минут.

Заседание суда началось. Сухие фразы, глухие шаги по мраморному полу, шелест бумаг и гул голосов. Я сидела прямо, как струна, вцепившись в подлокотники. Ладони вспотели, в горле пересохло. Но я не позволяла себе ни единой эмоции. Это был мой бой. И я была готова его выиграть.

Может быть, мы бы и выиграли. Если бы все пошло по плану. — Всех просим покинуть здание. Поступило сообщение о минировании. Немедленно эвакуируемся. Без паники.

На секунду все замерли. Затем начался шум — кресла заскрипели, люди задвигались, кто-то заговорил громче. Судья уже убирал бумаги в папку. Все пошли к выходу. А я... просто сидела. Несколько секунд. Не веря. Не понимая.

— Встаём, — глухо сказал мой адвокат, и мягко потянул меня за локоть. — Давай, Нина, вздохнул он.

Я поднялась. Как в бреду. Мы вышли из зала, оказались снаружи — у ступеней, где уже толпились люди. Возле здания стояли пожарные машины, мигалки. Саперы, МЧС, люди в форме. Все по-настоящему. Все будто в кино.

Я стояла снаружи, сжав пальцы в кулаки, злая как чёрт. Я сгорала от нетерпения, хотела чтобы все это закончилось сегодня, но нет, какой-то кретин сообщил о минировании суда и я почти была уверенна, что это очередная ложная тревога! Каждый день какие-то идиоты сообщают о минировании то школы, то вокзала. Как же достало! Повернула голову — и наткнулась взглядом с Кириллом. Он стоял чуть поодаль, с кем-то говорил, но… улыбался. Улыбался. Как будто всё происходящее его только забавляло.

Мир качнулся. Я буквально почувствовала, как кровь ударила в виски. Я уже и не сомневалась, кто за эти стоит. Как же по-детски! Рядом стоял мой адвокат и охрана. Он щурился, глядя в ту же сторону. Потом недовольно цокнул языком. — Хитрый ход, — произнёс. — Классика. Потянуть время, выиграть пару недель, придумать, как выкрутиться. Он сделал паузу. — Заседание с вероятностью девяносто процентов перенесут.

Я стиснула зубы. — Я его ненавижу, — вырвалось шепотом.

Я продолжала смотреть в сторону Кирилла. Он знал, что я смотрю. Встретился взглядом — и слегка приподнял бровь. Издевался надо мной. Играл на моих нервах.

— Я буду в машине, сообщите, как что-то прояснится, — вздохнула и направилась к припаркованному у здания суда внедорожнику. В эту же секунду мне на телефон пришло сообщение с незнакомого номера.

«Отступи, иначе пожалеешь. О твоем прошлом узнают все.»

Я сжала с силой телефон. Не обернулась. И так было ясно кто это. Решил дожать меня, но сейчас я сильней, чем раньше.

Глава 46

На улице уже стемнело.

У ворот — машина с охраной. Два человека внутри, ещё один делает обход вокруг дома.

Я снова дома. В своём доме. Где всё до боли знакомо и всё моё.

Сняв пальто, я первым делом иду к панели видеонаблюдения. Камеры работают. Вход, крыльцо, задний двор — всё под контролем.

Я выдыхаю. Это не снимает тревогу, но хотя бы приглушает её.

В голове всё ещё крутится сегодняшний день. Я так зла, что заседание суда перенесли. Моё терпение на пределе. Я так хочу быть свободной, но вместо этого внутри разгорается мерзкое чувство будто ты борешься, рвёшься, рискуешь всем… а он всё равно выигрывает.

Я бросаю сумку на кресло и прохожу на кухню. Наливаю себе стакан воды, делаю глоток — и тут же экран моего телефона вспыхивает на столешнице. Незнакомый номер.

Я замираю. Никак не решаюсь ответить. Первое, что приходит в голову: Кирилл. Возможно решил позвонить, чтобы в очередной раз осыпать меня угрозами. Предостеречь, заставить заткнуться.

Нервы натянуты как струна. А если нет?

Я всё-таки отвечаю.

— Алло?