Арина Вильде – Нас больше нет (страница 31)

Мне не нужны намеки, чтобы понять, чего он хочет. Чего хотим мы. Сейчас. Потому что через несколько часов я однозначно об этом пожалею.

Я обхватываю рукой его член, насаживаюсь. Медленно. На всю длину. Хватаю ртом воздух, чувствуя, как Давид растягивает меня изнутри.

Жесткий шлепок обжигает ягодицы, и я начинаю двигаться. Упираюсь ладонями в его грудь, запрокидываю голову назад. Закрываю глаза и отдаюсь во власть первобытного танца. Сначала плавно, неспешно, а потом неистово двигаясь на нем. Пока пружина внутри меня не натянулась до предела, а я не разлетелась на тысячи осколков.

Давид делает несколько особо резких и глубоких толчков, а потом с рыком выходит из меня. Притягивает к себе, жестко впивается в губы. Я чувствую, как по моему животу растекается липкая сперма, пачкает нас двоих.

В висках стучит, в ушах звон. Мы тяжело дышим. Я все еще чувствую, как сокращаюсь. А потом приходит осознание того, что произошло. И меня начинает трясти от ужаса. По-настоящему. Потому что когда возбужден, да так сильно, что даже думать о другом не можешь, все кажется не таким уж неправильным. Но стоит достичь пика, почувствовать оргазм, как реальность придавливает бетонной плитой, резко отрезвляя.

Я переспала с Давидом.

С тем самым, который мой бывший муж.

И которого я так сильно ненавидела. Избегала. Проклинала.

Он, наверное, гордится собой. В очередной раз доказал, какая я жалкая. Стоит ему поманить пальцем… хорошо, достать член, и я уже у его ног.

Меня начитает мутить. В прямом смысле этого слова. Я вскакиваю с кровати и несусь к ванной комнате. Давид что-то кричит вслед. Я закрываюсь на защелку, падаю на колени перед унитазом и избавляюсь от ужина.

— Лер, что с тобой? Открой или я вышибу эту дверь! — слышу голос Давида.

Из глаз брызгают слезы. Дышу часто-часто. Пытаюсь прийти в себя.

— Все хорошо. Съела что-то не то, наверное, — заставляю себя произнести и горжусь тем, как натурально звучит мой голос.

— Когда ты говорила, что тебя тошнит от моих прикосновений, я не думал, что ты говоришь это в буквальном смысле. — Я улавливаю нервные нотки. Не поверил мне. Всегда знал, когда я лгу.

Я открываю кран. Плещу в лицо холодную воду. Пытаюсь привести себя в порядок, при этом не думая о произошедшем. И о том, что Давид, словно часовой, стоит за дверью, не собираясь уходить.

Он не говорит об этом. Он вообще молчит сейчас. Но я всем своим естеством ощущаю его присутствие.

— Ты не мог бы уйти? Я не собираюсь топиться в ванной. Здесь даже и ванной-то нет.

Я оглядываю тесное помещение, которое заполняют душевая кабинка, унитаз и раковина. Больше ничего и не вместилось бы.

Слишком длинная пауза режет по нервам. Я уже начинаю думать, что ошиблась и Леонов пошел спать.

— Не хочешь напиться? — внезапно спрашивает он, ошарашивая меня таким предложением.

— Здесь нет алкоголя. Или ты с собой привез?

— Здесь нет, но на заправке должен быть, — доносится из-за двери.

— Заправка в двадцати километрах, — фыркаю я, закатывая глаза.

— Нам пешком, что ли, идти? Давай, Лер, ночь длинная. Ты и я. В саду гамак есть.

— И комары.

— У меня в машине спрей найдется.

— А ты, вижу, подготовился. Только вот презики забыл, — намекаю на его неосторожность. Хотя на себя тоже по этому поводу зла. Только внезапной беременности от Леонова мне не хватало сейчас для полного счастья.

— Они тоже есть. В машине. Но я бы не добежал, — смеется он. Его голос становится совсем хриплым, отдается вибрацией в груди.

— Хорошо, — выдыхаю я. — Иди и заводи мотор, а я оденусь пока.

Я прислушиваюсь к шагам. Кажется, и в самом деле ушел. Сбегать я не собираюсь. Это слишком по-детски. Лишь выглядываю в коридор, чтобы убедиться, что Давида поблизости нет, а потом бегу в свою комнату. Голышом. Сразу же закрываю дверь, защелкивая на замок. И только теперь могу выдохнуть.

Здесь все еще не горит свет. Я шарю по стене рукой, ища выключатель. А когда щелкаю им, то сразу же опускаю взгляд на ноги.

Ужасно. Все выглядит настолько ужасно, что снова начинает тошнить. Я за три года уже смирилась, свыклась, но сейчас особенно остро чувствую себя уязвимой.

За окном урчит мотор, напоминая, что стоит поторопиться. Когда застегиваю пуговицу на джинсах, пальцы все еще дрожат. Я забываю даже телефон, когда выбегаю из дома. Замедляю шаг, выполняя дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. Просто сделаю вид, что между нами ничего не произошло.

Я забираюсь на заднее сиденье. Давид поворачивается ко мне всем туловищем. Смотрит с недоумением.

— Мы сейчас вроде как не в статусе «телохранитель-объект», перебирайся на переднее.

Я отрицательно качаю головой, вжимаюсь сильнее в спинку сиденья. Разглядываю его. Он переоделся в джинсы и черное поло. Его спортивки и футболка так и остались на полу моей комнаты.

— Что не так? — спрашивает, встревоженно шаря по мне взглядом.

— Все так. Просто… — Я отворачиваюсь к окну, разрывая наш зрительный контакт. Сложно признаваться в слабостях. — Просто я после аварии только на заднем сиденье ездить могу. Мне некомфортно впереди.

Молчаливая пауза. Давиду нужно переварить эту информацию. Или…

— Ты же наверняка видел отчеты моего психолога. Я знаю, что он отцу отчитывался, — говорю резче, чем следовало.

Давид прочищает горло. Дрогнувшим голосом произносит:

— Он не говорил мне об этом. И… и как долго ты посещала психолога?

— Достаточно. Но это не помогает.

— Перебирайся вперед. — Я вздрагиваю оттого, что ладонь Давида прикоснулась к моей руке.

— Нет, давай закроем эту тему.

— Просто доверься мне. Снова. Один раз ведь сегодня уже получилось, — говорит мягко, нежно поглаживая большим пальцем мою ладонь.

— Нет, я не…. — Прикусываю губу изнутри. — Я не настолько смелая.

— А мне казалось, ты ничего не боишься. Давай, малыш, иди ко мне. Сегодня у нас ночь, когда мы переступаем через все наши страхи и нарушаем правила. Я буду ехать медленно.

— Пока что это делаю только я. А чего боишься ты, Давид? — спрашиваю с вызовом.

— Много чего. Конкретно сегодня — что ты оттолкнешь, что у тебя давно перегорело. Потому что это было бы логично…

Он не договаривает, но я и так понимаю. Не подтверждаю, но и не отрицаю того факта, что чувства к нему так и не исчезли. Я даже себе в этом признаться не могу. Ведь правильным было бы ненавидеть его.

— Давай, иначе останешься без десерта, — шутливо угрожает он и щелкает меня по носу. Всегда делал так, чем жутко меня бесил.

Я сомневаюсь. Сердце уже взволнованно отбивает ритм в груди. Давид тянет меня на себя, наши лица близко друг к другу. Мягко целует, а я не отстраняюсь. Потому что да, этой ночью все по-другому. Но только до утра.

Я все-таки перебираюсь на переднее сиденье. Пристегиваю ремень безопасности, хватаюсь с силой за ручку двери. Словно от этого зависит моя жизнь. Давид выезжает со двора, на спидометре не более сорока километров в час, но мне все равно страшно.

Пальчики на ногах поджимаю и сжимаюсь вся. Напряжение от езды на переднем сиденье настолько сильное, что на время выбивает из моей головы все остальные мысли. И о сексе с бывшим мужем, которого не должно было случиться, тоже.

Липкий страх накатывает волнами. Тряхнула головой, отгоняя глупые мысли.

— Что ты так в дверь вцепилась, Лер? — мягко спрашивает Давид спустя несколько минут напряженной тишины, за которые я даже успела позабыть, что в машине не одна. — Мы плетемся словно черепахи. Хорошо все будет. Лучше расскажи что-нибудь.

— Что? — спрашиваю сдавленно, все еще не в силах оторвать взгляд от лобового стекла.

Понимаю, что Давид меня пытается отвлечь от дороги, но ни на чем, кроме своего страха, сосредоточиться не могу. Каждый раз, когда в машину сажусь, в ушах звучит звук удара, который я слышала три года назад, попав в аварию. Я ходила к психологу, честно пыталась избавиться от этого глупого, но обоснованного страха, но не смогла. Словно блок в голове стоит. Наверное, меня поймет только тот, кто в такой же ситуации был.

— Ну, например, о том, как тебе живется в роли эпатажной художницы, — смеется он, намекая на перечень картин с обнаженными частями тела, что вышли из-под моего пера.

В этот момент машина входит в крутой поворот и выезжает на трассу, а я задерживаю дыхание, с нарастающим ужасом оглядываясь по сторонам и выискивая взглядом другие автомобили. Мне все кажется, что сейчас из-за угла выскочит грузовик и протаранит нас на скорости.

На мое бедро опустилась ладонь Давида. Кожу под тканью джинсов обожгло. Он начал поглаживать меня. Я же вскинула на него взгляд.

— Не мог бы ты двумя руками руль держать? — немного нервно спросила я.

— С каких пор ты такая зануда?

Взглянул на меня и, кажется, понял, какую глупость сморозил. Его лицо посерьезнело, из взгляда пропало озорство. Дошло наконец-то, что дела у меня и в самом деле хреновые. Что насчет страхов своих не шутила.