Арина Вильде – Нас больше нет (страница 32)

— Лер, сейчас ночь. Трасса пустая. Я не гоню. И у меня стаж вождения больше десяти лет. Я вообще-то военными самолетами управлять умею, — хмыкает он, возвращая взгляд на дорогу. — Просто расслабься. Хотя бы на одну ночь. Забудь о страхах. Не уверен, что в ближайшем будущем еще выпадет такой шанс.

— У отца дела совсем плохи? — внезапно меняю тему разговора. Потому что, судя по его последним словам, такой вывод сам по себе напрашивается.

Замечаю, как Давид сильнее пальцами обхватывает руль.

— У меня нет права рассказывать тебе об этом, — совсем не ласково отвечает мне.

— Но он мой отец, — с возмущением возражаю я.

— Тогда спроси у него. И не обижайся сейчас. Хочешь о личном поговорить — пожалуйста, но в рабочие моменты я не имею права тебя посвящать.

— С каких пор ты такой преданный папе стал?

— В данный момент он мой работодатель. У нас контракт. Я выполняю условия контракта, — ровно говорит он.

— А там, случайно, не было пункта «не трахать дочь заказчика»? А то ты, может, уже успел нарушить тот самый контракт, — хмыкаю я, отворачиваясь от него.

— Не ерничай, — отмахивается от меня и нажимает на педаль газа, повышая скорость.

Я сразу забываю о том, что секунду назад внутри меня горела вспышка гнева. Вжимаюсь в спинку сиденья и жмурюсь. Секунда. Две. Три. Ничего не происходит. Мы по-прежнему живы и летим по трассе.

Медленно разлепляю веки. Выдыхаю. Отцепляю пальцы от ручки на двери. Делаю дыхательное упражнение, успокаивая испуганное сердце.

— Видишь? Ничего не случилось. Вот и заправка, — спокойно произносит очевидное Давид, я же начинаю жалеть, что вообще согласилась на его предложение. Нет, не так. Что попросила его взять меня с собой в Красноселку! На этом еще ошибку сделала.

Давид сбавляет скорость, паркуется перед мини-маркетом, что расположен на заправке.

Мы одновременно выбираемся из автомобиля и хлопаем дверцей. Пальцы у меня все еще подрагивают. Бросаю короткий взгляд на Давида и следую за ним. В голове вспышками воспоминания, как он трахал меня. Между ног снова влажно. Черт. Мое тело определенно неравнодушно к его. Плохо. Это очень плохо.

— Мартини? Вино? — спрашивает у меня Леонов, когда мы останавливаемся у витрины с алкогольными напитками.

— Что-то покрепче, — хмурюсь, рассматривая бутылки и игнорируя его взгляд.

Скрещиваю руки на груди, ежась под прохладой кондиционера. Запоздало вспоминаю, что в спешке лифчик забыла надеть. Соски затвердели и просматриваются сквозь тонкую ткань. Леонов наверняка решит, что пытаюсь его в очередной раз соблазнить. Постоянно я появляюсь без нижнего белья перед ним.

— Коньяк? — Он берет одну из бутылок, поворачивает голову в мою сторону, ожидая от меня ответа.

Я бросаю на него взгляд. Киваю.

— Я на улице подожду. — Хочу как можно быстрее оказаться подальше от яркого освещения, где Давид может разглядывать меня слишком пристально. Вот как сейчас. И не угадать, что у него на уме.

— Нет, — резко говорит он. И пока я не успела завестись, объясняет: — Ты все еще под надзором охраны. В данном случае ответственность за тебя несу я. Безопасность прежде всего, Лера. Одна на улицу ты не выйдешь, тем более ночью. Не спорь, окей? Быстро расплатимся и уедем. Если так претит мое общество, держи дистанцию в несколько шагов, пока я у кассы буду.

— Здесь прохладно просто, — пожимаю плечами. Почему-то не хочу, чтобы он знал, что из-под его зоркого взгляда сбежать желаю. Потому что его близость все еще будоражит сознание и не дает сделать вдох полной грудью. И потому что по телу мурашки возбуждения ползут рядом с ним.

— Куртки нет с собой, прости, — то ли с издевкой, то ли серьезно отвечает он.

Мы идем на кассу. По пути я хватаю несколько плиток шоколада и орешки. Давид — бутылку колы. Он достает из кармана бумажник, просит сигареты. А потом, немного подумав, добавляет к горке наших покупок пачку презервативов.

Врун. Говорил же, что в машине есть. Неужели надеется на повторение? Так хочется спросить у него это с издевкой, но здесь так тихо, что посторонние легко расслышат.

Я краснею под взглядом парня-кассира. Выпивка, шоколад, презервативы, заправка, трасса. Не нужно быть умным, чтобы догадаться, какие планы у нас с Давидом на эту ночь. Правда, секс уже был. Но это не так важно.

Глава 23. Лера

Когда выходим на улицу, я цежу сквозь зубы:

— Значит, говоришь, презервативы есть, просто не успел бы добежать до них?

— Решил позаботиться на будущее.

— Многообещающее будущее у тебя, смотрю, — намекаю на то, что взял он большую пачку контрацептивов.

Я раздраженно веду плечом, когда Леонов приобнимает меня за талию.

— Ревнуешь все же, да? — веселится он, мне же не смешно.

— Ни капельки. — Ускоряю шаг и увеличиваю между нами дистанцию. За спиной слышится смешок.

Бесит.

Он снимает машину с блокировки, я забираюсь на переднее сиденье. Просто из вредности. Страшно по-прежнему, но больше перед Давидом слабой быть не хочу.

Он пристраивает наши покупки в багажнике, хлопает дверцей, устраиваясь поудобней на водительском месте.

— Небо за городом завораживающее. Даже Марс видно. Вон там точка яркая, видишь? — внезапно говорит он.

— Да ладно. — Задираю голову вверх, смотря через стекло на звезды. — Уверен, что это Марс? — хмурюсь, прикидывая, можно ли вообще увидеть другую планету вот так, невооруженным взглядом.

— Угу. Можешь даже приложение скачать, чтобы убедиться, если не веришь. «Карта звездного неба» называется.

— Верю я тебе, верю. Просто не думала, что без телескопа можно увидеть его.

Мы молча пялимся на небо. И в самом деле завораживает.

— Если достать фотоаппарат с хорошим объективом, можно через него даже кратеры на Луне разглядеть, — после непродолжительной паузы сообщает Леонов. Он сегодня необычайно разговорчив, чего за ним обычно не наблюдалось.

— Хочу, — тут же загораюсь я. Глаза расширяются от предвкушения. Вот прямо сейчас бы проверить, правда ли это.

— Организуем как-нибудь, — обещает Давид и заводит двигатель.

— Сейчас хочу. Как думаешь, есть круглосуточные магазины техники?

— Час ночи, Лер. Какие магазины? — спрашивает Леонов, потом смотрит на меня. Думает о чем-то. — Черт, не верю, что ведусь на это. У Милы, жены брата, несколько зеркалок есть.

— А у тебя есть ключи от их дома, — подхватываю я, хлопая в ладоши, вмиг забывая о том, что десять минут назад собиралась игнорировать его всю дорогу до дома бабушки.

— Ага, — мрачно заключает он, потирая переносицу.

Он, наверное, уже жалеет, что начал этот разговор о звездах, но во мне из ниоткуда столько энергии внезапно взялось. Спать совсем не хочется.

— Здесь не так далеко ведь ехать. А если я пересяду на заднее сиденье, то будет быстрее, — заговорщицки шепчу я.

— Сиди уже здесь, — хватает меня за руку Давид, и мы одновременно вздрагиваем, потому что кожу пронзает разряд электричества.

— Ай, — вырываю свою руку, — неприятно так.

Давид же вместо ответа просто наклоняется ко мне, завораживая взглядом, и снова целует, не оставляя шансов на сопротивление.

— Это была разовая акция, Леонов, — шепчу ему в губы. — Так что если ты решил использовать первый презерватив из той упаковки, то мимо адреса.

— Просто помолчи. Ни капли не изменилась, — ворчит он, нежно проводя носом по моей щеке, вызывая внутри живота табун бабочек этой простой лаской. А потом вдруг спрашивает: — Что мне нужно сделать, чтобы эта «акция» была не разовой?

Я смеюсь в ответ.

— Достать Луну с неба? — широко улыбаюсь я.

— Я серьезно, Лера. Хочу изменить все. Начать заново. С тобой. Без тебя мне не понравилось. Без тебя все безвкусно и бесцветно стало.

Я касаюсь пальцами его губ, заставляя замолчать. Давид смотрит на меня серьезно. Пронзительным взглядом всю душу выворачивает. Горло сдавило, сердце в груди задрожало. Ну зачем начал об этом? Я не хочу сейчас ни о чем думать, не хочу этих выяснений отношений и ковыряний в провальном браке.

— У нас есть только эта ночь, Давид. Поздно менять прошлое. Я давно не живу им, и тебе не стоит.

Давид вздыхает, смотрит на меня взглядом, полным несогласия. Но я сказала правду. Он слишком больно сделал, слишком глубоко воткнул лезвие ножа, чтобы я без раздумий бросилась в этот водоворот во второй раз.

Давид мчит по трассе, я же стараюсь смотреть не на дорогу, а в небо. Безоблачное, черное, с россыпью ярких звезд. С восторгом подаюсь вперед, когда замечаю, как одна из них падает. И еще больше удивляюсь, когда спустя несколько минут — вторая.

— Звезда упала, — произношу с придыханием, не смотря на Давида.