Арина Вильде – Нас больше нет (страница 30)

Низкий вибрирующий голос прошелся по натянутым нервам, царапнул душу. Озвучил то, о чем я даже думать никогда не посмела бы.

— Это весьма смелое заявление, — судорожно вздохнув, нахожусь что ответить я.

— Я думал о том, что сказал тебе тогда. Каждый день. И безумно сожалею, что сорвался.

Его слова звучат искренне. Вот только он прав был, когда говорил, что прошлого не изменишь. Ни словами, ни поступками. Ничем.

Его ладонь вновь накрывает мой обнаженный живот, ведет вверх. Я наблюдаю за его рукой словно в трансе, затаив дыхание.

Сантиметр за сантиметром он задирает вверх мою и без того короткую футболку. После того как мои ноги остались изуродованы и я отказалась от платьев, я компенсировала неполноценность своего гардероба короткими топами и кофточками с открытой спиной. Мне казалось это стильным и смелым. До этого момента. Потому что это, оказывается, еще и безумно вызывающе.

Болезненно-чувственные соски после недавнего возбуждения заныли, ткань футболки начала раздражать, а звуки вокруг исчезли.

— Что ты делаешь? — выдавливаю из себя, когда Давид большим пальцем провел у основания груди. Поглаживая, дразня и как бы не решаясь перейти ту грань, за которой находится пропасть между нами.

— Наслаждаюсь, — так же тихо и хрипло отвечает Давид.

Я скольжу взглядом по его телу и задерживаюсь в районе паха. Он в свободных спортивных трико, через которые явно проступает его возбуждение.

Сглатываю вязкую слюну. В последний момент сдерживаю себя, чтобы не потянуться к нему, не прижать ладонь к паху. Я все еще помню, какой он у него. Твердый. С нежной бархатной кожей. Горячий. С крупной головкой.

Против воли с губ сорвался стон, когда ткань футболки чиркнула по вставшим соскам.

Черт.

Я не шевелилась. Не отталкивала Давида, но и не проявляла инициативу. Просто смотрела в глаза. Наблюдала за тем, как его зрачки становятся абсолютно черными. Как дыхание сбивается. Как венка на виске начинает биться. Как по щекам ходят желваки. То ли от возбуждения, то ли от напряжения. Чувствовала, как его рука накрыла мою правую грудь, которая идеально поместилась в его ладони.

Пользуясь моим замешательством, Давид принимает решение за нас обоих первым.

И действует.

Склоняется к моему лицу, впивается в мои пересохшие губы, пока я ловлю ртом воздух. Пока вдыхаю его запах. Пока осознаю, что это не сон. Пока сердце разгоняется до невообразимой скорости, а разум сигналит о том, что я все делаю неправильно.

Его поцелуй жесткий, властный, нетерпеливый. Его язык проник в рот, завладел моим. Руки заскользили по телу. Исследуя. Сминая. Возбуждая. В его движениях отразились три года желания, которые мы хранили внутри себя.

Мне нужно выгнать его из своей спальни. Иначе я совершу ошибку. А я мастер по ошибкам. Коллекционирую их уже не первый год. Но вместо этого вдруг начинаю отвечать на его поцелуй. А по щеке заскользила одинокая слеза. Как доказательство моего поражения.

Сопротивление растворилось в эмоциях, а мой стон подобен капитуляции. Давид действует решительно, пока я не передумала. Давит своей энергетикой, подчиняя и подстраивая под себя.

Он провел языком по шее, прикусил нежную кожу. Я выгнулась под ним, вцепилась пальцами в крепкие плечи.

Запах бывшего мужа заполнил легкие. Стоило лишь прикрыть веки, как я перенеслась в его квартиру. В которой он так часто брал меня.

В любом месте.

На кухонном столе, на подоконнике, в ванной, прямо в коридоре у двери. И непременно доводил меня до экстаза. Когда я забывала обо всем на свете, громко выкрикивая его имя.

А потом мы лежали в постели, я стыдилась того, что была такой несдержанной и соседи стучали в стену. А он курил, задумчиво глядя перед собой и выводя на моем теле круги своими пальцами.

Давид отрывается от меня. Но лишь для того, чтобы торопливо стянуть с себя футболку. Я жадно разглядываю его рельефный торс. Прикладываю ладонь к груди, к тому самому месту, где бьется сердце. Ощущаю толчки. Частые. Мощные. Давид тяжело дышит. Он на пределе.

Потом он освобождает и меня от топа. При виде моей обнаженной груди в его глазах загорается жадный блеск.

Я ощущаю себя беззащитной. В первое мгновенье хочется прикрыться руками, но я не успеваю, потому что Давид опускается на меня, беря в рот затвердевший сосок, и мир вокруг расплывается от нахлынувшего удовольствия.

Он дразнит, посасывает, кусает и лижет. Из моего горла вырываются мурлыкающие звуки. Непроизвольно трусь о его пах, чувствую, как мокро и жарко у меня между ног.

Его губы опускаются ниже, доходят до живота. Он поднимает голову, ловя мой затуманенный взгляд. Улыбается такой знакомой порочной улыбочкой. Целует мокрую от пота кожу. Потом ныряет рукой под резинку пижамы, дотрагиваясь до чувствительного местечка.

Я прикусываю губу и дрожу всем телом. Мне хочется большего. Все и сейчас. Я знаю, что и его надолго не хватит. Он и так с трудом сдерживается. И то лишь потому, что боится: я оттолкну.

Один его палец проникает внутрь, и я вскрикиваю. Нетерпеливо ерзаю под ним, задыхаюсь, ловлю воздух ртом.

— Такая влажная, — хрипло говорит Давид.

А потом его рука покидает мои трусики, я протестующе стону, подняв на него взгляд.

— Тише, моя нетерпеливая малышка, — смеется он.

И начинает стаскивать с моих бедер пижамные штаны вместе с трусиками.

Я дергаюсь.

Начинаю паниковать.

Сжимаюсь.

— Подожди, — перехватываю его руку, смотрю испуганно.

Мне страшно увидеть его реакцию на свои шрамы. Я не выдержу отвращения, только не с его стороны.

— Только не говори, что передумала. Лучше помолчи. Я взорвусь, если не окажусь внутри тебя. — Давид утыкается лицом мне в живот, дышит тяжело, целует пупок.

— Нет, просто… — выдыхаю я и прикусываю губу, смотрю на потолочный светильник, — просто выключи свет.

Давид отрывается от меня, заглядывает прямо в глаза. Сначала с недоумением, а потом в глубине его зрачков отражается понимание.

— Лер, мне…

— Молчи. — Накрываю пальцами его губы. — Молчи и просто выключи этот чертов свет, Леонов. Или же сегодня и в самом деле ни с чем останешься.

Глава 22. Лера

Несколько секунд Леонов смотрит на меня глубоким, проникновенным взглядом. Потом кивает, тянется к выключателю у тумбочки. Щелчок, и комната погрузилась в темноту.

— Мы еще поговорим с тобой об этом, — нарочито угрожающе говорит он, а потом наконец-то избавляет меня и себя от одежды.

Я пододвигаюсь к изголовью кровати, Давид же упирается руками в матрас по обе стороны от меня, нависая надо мной. Его лицо совсем близко, наши тела голые, сплетенные.

Я подставляю приоткрытый рот под его жадные поцелуи. Хватаю ртом воздух. Дрожу. Ерзаю под ним бедрами, изнывая от возбуждения. Хочу, чтобы это случилось быстрее.

Он устраивается между моих ног. Его член задевает мои набухшие складки, и я вздрагиваю. Хочу его в себе. Сейчас. Иначе умру. Все внутри горит от осознания того, что еще немного — и это случится.

Давид шумно сглатывает, разводит мои ноги шире. Я почти кончаю, когда чувствую его член у входа.

Давид не может больше ждать. Резким толчком оказывается глубоко внутри меня, заполняя до отказа. У меня там так мокро, что не нужна никакая дополнительная смазка.

Я вскрикиваю. Мне больно. Но вперемешку с безумным желанием это ощущается совсем по-другому. Приносит неистовое наслаждение. Освобождение.

Я замираю, пытаюсь расслабиться, но с каждым толчком Давида создается ощущение, словно я вновь стала девственницей.

— Что не так? Тебе больно? — шумно выдыхает мне в шею Давид, замерев на долю секунды. Ему это удается с трудом. Я чувствую, как он дрожит всем телом, скорее всего, настолько заведен, что может кончить прямо сейчас.

— Немного, — признаюсь. — Но это пустяки. Не останавливайся, — прошу его, подаваясь бедрами навстречу.

Я выгибаюсь дугой, обвивая руками его шею. Где-то у дома завыла собака. За окном промчался автомобиль. Слышен смех молодежи, что прошла мимо. Но все это остается на периферии сознания. Все мое естество направлено лишь на то, что происходит между нами.

Я забываю о своих страхах и обо всем, что стоит между мной и Давидом. Бесстыдно стону, умоляя не останавливаться. Он старается двигаться плавно и осторожно, но иногда срывается, вбиваясь в меня, оставляя на теле синяки от своих пальцев, а на шее засосы.

В какой-то момент он перекатывается на спину, утягивая меня за собой. Теперь я сверху. Немного теряюсь.

— Помню, ты любила кончать именно в этой позе, — довольно произносит он, сжимая мои упругие ягодицы.

Странно, что помнит. Но вслух этого не озвучиваю. Глаза уже привыкли к полутьме. Я всматриваюсь в его лицо: жаль, взгляда не рассмотреть. Я завороженно слежу за тем, как мои ногти медленно царапают его кожу. От ключиц вниз, по груди к животу.

Его подрагивающий от нетерпения член всего в нескольких сантиметрах от моего влажного входа. Я растягиваю это предвкушение. А еще внезапно страшно становится. Я уже и забыла, как это — вести в этой игре.

Мужские руки поглаживают мой плоский живот, опускаются по талии ниже. Он фиксирует меня, жестко впившись пальцами в бока, а потом приподнимает над собой.