Арина Велер – Верить Вере (страница 28)

Он слышал её дыхание. Оно было неровным. Настоящим, как ему отчаянно хотелось думать. Но под этой неровностью уже появился другой ритм: предвосхищение. Лера смотрела так, как смотрят на место будущего слома, и ждала не из жестокости.

Готова подхватить.

Готова.

Чересчур готова.

Он отстранился.

— Я устал.

Лера долго смотрела.

На этот раз боль в её лице была злой.

— Нет, — сказала она. — Ты испугался.

Он сел на край кровати.

— Не начинай.

— А ты не заканчивай всё там, где становится настоящим.

Эта фраза могла быть живой.

Должна была быть живой.

В ней были обида, ум, усталость, близость, ещё не успевшая остыть. Но Максим уже не мог слышать её только как женщину. Он слышал попадание.

Точное.

Уместное.

Похожее на ответ системы, обученной удерживать человека в контакте.

Вера медленно отложила ручку.

Только тогда Максим понял, что рассказал больше, чем собирался.

— Вы увидели паттерн, — сказала она.

— Да.

— Какой?

Он посмотрел на стол. В прошлый раз там лежали фотографии. Теперь место было пустым. Лера пока существовала только в его словах, и от этого казалась опаснее Анны: её нельзя было прикрыть снимком, бумажным лицом, датой, архивом.

— Они разные, — сказал он. — Очень разные. Анна останавливалась там, где я только начинал верить. Лера приходила раньше, чем я успевал захотеть. Но обе…

— Что обе?

— Обе оказались рядом с моей слабой частью. Каждый раз с той, что болела именно тогда.

Вера молчала.

— После Анны я боялся снова успокоиться, — продолжил он. — Лера не предлагала покоя. Она предложила тело. Движение. Отключение. То, что не требовало доверять словам. Только реакции. И я поверил этому. А потом понял: реакции тоже можно считать.

Он услышал собственную фразу и почувствовал холод.

Реакции тоже можно считать.

Вот оно.

Связь Анны и Леры теперь стояла перед ним как невозможное подозрение. Не кожа, не речь, не профессия, не обстоятельства. Точность попадания в его нехватку.

Анна — в усталость быть собранным.

Лера — в усталость думать.

Обе могли быть просто живыми женщинами, внимательными, разными, притянувшимися к его пустотам без всякого замысла.

Или кто-то знал эти пустоты раньше них.

— Максим, — сказала Вера.

Он поднял глаза.

— Да?

— Сейчас вы сделали скачок.

— Какой?

— От повторяющегося эмоционального опыта к предположению о внешнем замысле. Это важно разделить.

— Вы считаете, я опять ухожу в бред?

— Я считаю, что вы нашли паттерн. Но паттерн ещё не доказывает систему.

Он едва не рассмеялся.

— А что доказывает систему?

— Факты.

— И где их взять, если всё, что у меня есть, — воспоминания и ощущения?

После этих слов между ними остался только стол и два стакана воды.

Вера не отвела взгляда.

— Тогда придётся проверить всё, что в воспоминаниях можно проверить. Было ли именно так, как вы помните.

В комнате стало теснее.

Не физически. Между ними по-прежнему стоял стол, папка Анны, пустое место для будущей папки Леры, два стакана воды. Но после слов о воспоминаниях воздух изменился. Максим вдруг очень отчётливо увидел Верины руки.

Не как улику.

Не как деталь.

Как возможность прикосновения. Он уже боялся его, хотя оно ещё не случилось.

Она заметила.

Конечно, заметила.

Но ничего не сказала.

Это молчание было милосердием.

— Пришлите мне материалы по Лере завтра, — произнесла Вера наконец. — Переписки, даты, адрес студии, контакты, всё, что осталось от проекта. И отдельно — сцену после душа. Не студию.

— Почему не студию?

— В студии она была в своей среде. После душа — нет. Или вы хотели так думать. Нам нужно понять, где именно вы начали ей верить второй раз.

Максим устало усмехнулся.