Арина Велер – Верить Вере (страница 26)

Без запоздания.

Тогда это казалось страстью.

Потом стало первым настоящим страхом.

— В ней всё было вовремя, — сказал Максим.

Вера подняла глаза.

— Что значит «всё»?

— Движение. Вздох. Сопротивление. Согласие. Смех. Даже неловкость. Она была не идеальной. В ней было много резкого, живого, иногда неудобного. Но каждый раз, когда я…

Он замолчал.

Вера не помогла.

— Когда вы что? — спросила она через несколько секунд.

— Когда я менялся. Она менялась вместе со мной. Чересчур быстро.

— В близости это не обязательно странно.

— Я знаю.

— Хорошие любовники считывают друг друга телом.

— Я знаю.

— Тогда что отличало Леру?

Максим провёл ладонью по лицу.

Вот оно.

То, что он не мог сформулировать даже для себя.

— Она не просто отвечала. Она опережала, — сказал он. — На долю секунды. Так мало, что не предъявишь. Но достаточно, чтобы однажды почувствовать: она приходит туда раньше меня.

Вера молчала.

— С Анной была пауза, — продолжил Максим тише. — С Лерой наоборот. Не задержка. Предвосхищение.

Он сам услышал повторяющийся рисунок только теперь.

И, кажется, Вера услышала его вместе с ним.

В кабинете стало тихо.

Пауза.

Предвосхищение.

Две разные женщины. Две разные телесности. Одна дала ему покой и на мгновение выпала из фразы. Другая дала отключение и приходила к его реакции раньше него самого. Ничего невозможного. Всё можно объяснить внимательностью, опытом, темпераментом, его тревогой, памятью после Анны, начавшей искать закономерность.

Но рисунок всё равно появился.

Не доказательство.

Ритм.

От этого стало хуже.

— Что было после первой ночи? — спросила Вера.

Максим усмехнулся.

— Это была не ночь.

— А что?

— Несколько часов в студии. Потом мы вышли на улицу, и в некоторых окнах ещё горел свет. Я отвёз её домой. Она не пригласила подняться. Сказала, что второе место за одну ночь испортит географию.

— Географию?

— Лера любила такие фразы.

— Вам нравилось?

— Да.

— Почему?

— Потому что они были лишними. Не функциональными.

Вера посмотрела мягче.

— Вы снова ищете бесполезность как доказательство жизни.

— Да.

— И нашли её в Лере?

— Сначала — да.

Он вспомнил, как они сидели в машине у её подъезда. Ночной воздух был влажным, на лобовом стекле оседал мелкий дождь. Лера не торопилась выходить. Сняла красную нитку с запястья и завязала ему на рычаге переключения передач.

— Зачем?

— Чтобы ваша машина знала, что сегодня её победило тело.

— Моя машина переживёт.

— А вы?

Он посмотрел на неё.

Лера улыбалась, но глаза оставались серьёзными.

— Не знаю, — сказал он честно.

Она наклонилась и поцеловала его уже иначе: тихо, почти нежно, без студийной жадности. Потом вышла из машины, не оглянувшись. Эта резкая самостоятельность была такой живой, что Максим ещё минут пять сидел у подъезда, не заводя двигатель.

Красная нитка оставалась у рычага около месяца.

Потом он снял её в день, когда впервые испугался Леры.

— Когда это случилось? — спросила Вера.

Максим поднял глаза.

Он не помнил, произнёс ли последнюю мысль вслух.

Судя по Вере — произнёс.

— Через несколько недель.

— В близости?