Арина Велер – Верить Вере (страница 25)

Он не помнил, когда закрыл их.

Лера стояла перед ним совсем близко. Между ними оставался один вдох. Лицо у неё было живым, подвижным; уголок губ дрогнул, как перед резкой фразой, но она передумала.

— Сейчас вы думаете, можно ли меня поцеловать, — сказала она.

Максим едва не отступил.

— А можно?

— Не знаю.

Это сбило его.

Не согласие. Не отказ. Не игра.

Не знаю.

Лера действительно остановилась на границе вместе с ним, и эта неопределённость оказалась сильнее уверенности. Желание из искры стало жаром, медленным, глубоким. Он поднял руку, но не коснулся сразу. Задержался у её лица, оставляя возможность уйти.

Лера не ушла.

Сама повернула щёку к его ладони.

Кожа была горячей после движения. На виске бился пульс, быстрый и неровный. Максим почувствовал его и на секунду успокоился так резко, словно нашёл доказательство, хотя ещё не понимал, от чего защищается.

Потом он поцеловал её.

С Лерой поцелуй не начинался осторожно.

Она ответила сразу, но не растворилась в нём. Вошла в поцелуй встречным движением, спором. И этот спор мгновенно стал их общим языком. Её пальцы легли ему на шею, потом в волосы, сжали чуть сильнее, чем принято в начале. Максим понял, что впервые за долгое время не хочет угадывать чувство женщины.

Он просто чувствовал её ответ.

В комнате пахло деревом, пылью и её кожей.

Музыка пульсировала у пола.

Лера отстранилась первой. Дыхание сбилось. Это ударило по нему почти так же, как когда-то неровный сон Анны. Только с Анной неровность успокаивала. С Лерой поджигала.

— Вы всё ещё много думаете, — сказала она.

— А вы много замечаете.

— Это не недостаток.

— Для кого как.

Она улыбнулась. В улыбке было опасное веселье.

— Тогда будем исправлять.

Дальше всё разворачивалось не как падение.

Скорее как танец, хотя танца почти не было. Лера вела его движением, остановками, маленькими касаниями, то отступая, то возвращаясь так близко, что ткань её майки задевала его рубашку. Она не спешила к очевидному. Тянула время. Знала: желание становится сильнее, когда ему не сразу дают форму.

Её ладони скользили по его плечам, снимали напряжение слой за слоем. Его руки нашли её талию, и она на мгновение замерла: прикосновение попало глубже, чем она ожидала. Потом тихо выдохнула и сказала:

— Да.

Одно слово.

Без красоты.

Без расчёта.

Он поверил не сразу. Сначала только перестал ждать подвоха.

Он притянул её ближе. Её тело ответило сразу: горячо, живо, нетерпеливо. Лера не была мягкой в привычном смысле; нежность приходила через смелость, через то, как она сама поднимала лицо к его губам, направляла его руку туда, где хотела чувствовать сильнее, смеялась, когда он осторожничал, и шептала:

— Не береги меня.

В ней было много воли.

Именно это лишало его собственной.

Они оказались у зеркальной стены.

Максим увидел их отражение боковым зрением: его белая рубашка, её тёмная фигура, его ладонь на её спине, её голова, на секунду запрокинутая назад. Он закрыл бы глаза, если бы Лера не заметила.

— Смотри, — сказала она.

— Зачем?

— Чтобы не придумать потом другую версию.

Тогда он услышал в этом только дерзость.

Теперь, рассказывая Вере, понял, как странно звучала фраза.

Чтобы не придумать потом другую версию.

Лера как будто уже знала, что он будет придумывать.

— Вы остановились, — сказала Вера.

Максим вернулся в кабинет.

— Да.

— На какой фразе?

— Она сказала: «Смотри, чтобы не придумать потом другую версию».

Вера записала медленно.

— Тогда это насторожило?

— Нет. Тогда меня мало что могло насторожить.

— Потому что вы перестали думать.

— Потому что хотел перестать думать.

— Разница есть?

Он посмотрел на неё.

— Огромная.

Вера кивнула.

— Продолжайте.

Он продолжил не сразу.

Некоторые воспоминания не подчинялись словам. Их можно было передать только температурой: жар кожи через тонкую ткань, прохлада зеркала за её спиной, вкус воды и мятной жвачки на губах, смех, тише с каждым новым движением между ними. Лера не прятала желание. Но и спектакля не устраивала. Она знала: тело красиво в ответе без запоздания.

Вот главное.