Арина Велер – Верить Вере (страница 13)
— Вас тревожит, что после этого вы захотели её, — сказала она.
Максим закрыл глаза.
— Да.
В комнате стало тихо.
Он услышал, как Вера положила ручку на стол.
— Это не делает вас виноватым.
— А кем делает?
— Человеком.
Он усмехнулся без улыбки.
— Слабое утешение.
— Я не утешаю.
— Тогда что вы делаете?
— Отделяю факт от наказания, придуманного после.
Максим открыл глаза.
Вера сидела чуть наклонившись вперёд. Свет лампы делил её лицо неровно: одна сторона тёплая, другая в тени. Она держала ручку между пальцами, но не записывала. Смотрела без жалости и без любопытства.
— Вы не обязаны были перестать желать женщину в момент страха, — сказала она. — Иногда тело верит дольше головы. Иногда наоборот. Это ничего не доказывает про неё. И ничего не доказывает про вашу испорченность.
Он слушал и не хотел слушать.
Потому что именно это хотел услышать.
— Павел сказал, чтобы я не влюблялся в вас только потому, что вы не смеётесь, — произнёс Максим вдруг.
Вера моргнула.
Едва заметно.
Впервые за вечер он застал её врасплох. Или захотел так думать.
— Павел иногда говорит разумные вещи, — сказала она.
— Иногда?
— Не будем портить его репутацию.
Максим неожиданно улыбнулся.
Дольше, чем раньше.
Вера тоже едва улыбнулась и тут же убрала это с лица. Не холодно. Рабоче. Но маленькая улыбка осталась между ними, как след пальца на стекле.
Он почувствовал её.
И насторожился.
Вера это заметила.
— Что сейчас произошло?
— Ничего.
— Неправда.
Он устало откинулся в кресле.
— Вы улыбнулись.
— Едва.
— Да. И я почему-то решил, что это было честно.
— Почему?
— Вы не сделали из этого приём.
Вера посмотрела внимательно.
— Максим, я многое делаю как приём. Это моя работа. Расстояние, паузы, вопросы, молчание. Иначе человек закрывается или начинает играть. Разница в цели.
Ответ ему не понравился.
Слишком честный, без попытки его успокоить.
— И какая цель со мной?
— Чтобы вы не врали раньше времени.
— А позже?
— Позже вы, возможно, будете врать точнее.
Он рассмеялся тихо, почти беззвучно.
За двое суток это был первый смех, не похожий на чужой.
Вера снова взяла фотографию Анны.
— Вернёмся. После кухни ваши отношения изменились?
— Не сразу.
— Когда?
Максим провёл ладонью по лицу.
После кухни всё несколько недель шло обычным ходом. Они виделись у него и у неё, гуляли по ночной Москве, покупали мороженое в неприлично дорогих местах, спорили о машинах. Можно ли считать автомобиль красивым, если он очень старается выглядеть хищником? Анна говорила, что мужчины часто путают агрессию с элегантностью. Максим отвечал, что женщины иногда путают язвительность с глубиной. Она целовала его в щёку и говорила, что он обучаем.
Но после кухни он начал замечать.
Или придумывать.
Анна иногда отвечала на сообщения ровно вовремя: он успевал почувствовать её отсутствие, но не успевал обидеться. Анна запоминала случайные слова и возвращала их через неделю так точно, что сначала это казалось нежностью, потом архивом. Однажды сказала, что не любит апельсиновый свет в спальне, хотя он был уверен: про свою ненависть к холодному верхнему свету он ей не рассказывал. Возможно, она просто заметила.
Живые люди замечают.
Влюблённые особенно.
Но подозрение не спрашивает разрешения. Оно садится рядом с любовью за один стол и начинает говорить её голосом.
— Вы отдалились? — спросила Вера.
— Да.
— Она почувствовала?