Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг первый (страница 48)

Он открыл было рот, но Джемма прекрасно знала, что он собирается сказать.

– Ты знаешь ответ. – Она не дала ему соврать. – Не надо играть со мной в гребаные игры.

– Я не играю в игры, Роген, – огрызнулся он. – Я пытаюсь вам помочь.

Джемма поднялась на ноги и подошла к Куперу вплотную. Стоит отдать ему должное: он не отшатнулся. Если она врежет пацану по морде и сломает нос, никто же не сможет ей ничего предъявить? Во сне не считается?

– Помочь? – повторила Джемма ему в лицо. – Ты пытаешься помочь мне? И как же?

– Я оставил вам свои за…

– Не заговаривай мне зубы, ублюдок. – Джемма схватила Купера за грудки быстрее, чем он смог отстраниться. Усталость послушно уступила место ярости. Купер продолжал смотреть ей в лицо – он был всего лишь немногим выше, и Джемма могла отчетливо видеть его глаза. Серые. Они действительно оказались серыми, а не золотыми. – Я выбью из тебя все дерьмо, если ты не скажешь мне, куда привел нас, слышишь?

– Слышу что? – процедил он. – Что вы попусту тратите наше время, вместо того чтобы сделать то, что я говорю?

Так ты ничего не говоришь!

Я говорю, но вы отказываетесь слушать!

Ты даже не мог предупредить об этом чокнутом месте. Так какого хрена ты продолжаешь мне являться?!

Вы не понимаете!

Ты просто прячешься! Хочешь, чтобы всю работу за тебя сделали другие! Разве не так ты всегда поступаешь, Купер?!

– Вы меня не знаете, – прошипел Купер ей в лицо и наконец попытался вырваться, но Джемма только сильнее сжала его лацканы.

«Долбаный шпион», – подумала Джемма.

«Как ты меня достал», – подумала Джемма.

«Прекратите, – подумала не она. – Вы не знаете!»

– О, да ладно! Черт, думаешь, раз на тебе замков больше, чем на воротах Пентагона, тебя трудно прочитать, пацан? – Она встряхнула его. – Ты замкнутый, необщительный одиночка, травмированный, верно? Что у тебя случилось в детстве? Давай доктор Джемма угадает: мамочка? Папочка? О, погоди, что, оба?

Ее ошпарило чужим гневом, а Купер дернулся, как от удара:

– Заткнитесь!

Костер высоко вспыхнул, подчиняясь то ли его, то ли ее ярости, но это никого из них не испугало. Злость Джеммы кипятилась в груди, в мыслях, на языке:

– Да я только начала! У тебя один-единственный друг, а больше ты ни с кем не общаешься! Не ладишь с агентами в команде: они думают, что ты зазнался, потому что тебя взял под крыло Джедай!

Думают, что ты считаешь себя лучше, чем они, а ты не размениваешься на реверансы, чтобы объяснить им, что ты действительно лучше, чем они.

Это не так!

Да ну?!

– Роген…

Твоя любимая книга – трилогия твоего тезки Драйзера! Ты ненавидишь, когда к тебе лезут в душу! Ты никого не пускаешь. Ты огородился от всего мира, думая, что это поможет. Но! Это! Не! Помогает! Даже тут! Там, где вы оказались! Ты не хочешь спасения. Единственное, чего ты хочешь, – это…

Лицо Суини обожгло сетчатку изнутри: улыбающееся неловкой улыбкой, задумчивое, печальное; увлеченное, когда он говорил о чем-то, что ему нравится; открытое, застенчивое, родное. Встревоженное. Отсутствующее. Пугающе невыразительное. Странное, словно ему больше не принадлежащее.

…спасти Брайана.

Джемма выпустила Купера из хватки, прижав руку ко лбу. Под ладонью все гудело, виски пульсировали. Чьи-то эмоции – ее? его? – стучали под горлом. Ей показалось, что ее сейчас вывернет, и Джемма рухнула на кушетку, пытаясь удержать ком из чужих чувств внутри. Вспышка гнева, проломившая границу между своим и чужим, превратилась в головокружение.

Размытая тень – перед глазами плыло – опустилась напротив, туда же, куда и обычно. Джемма слушала чужое тяжелое дыхание и, вдох за выдохом, вместе с ним восстанавливала свое. Когда тошнота откатила, она пробормотала:

– Я даже не знала, что там трилогия.

– «Финансист», – глухо ответил Купер. Судя по голосу, слова давались ему тяжело. – «Титан». И «Стоик». Но большинство слышало только о «Финансисте».

Хаос внутри долго не мог улечься. Пришлось дождаться, чтобы он осел, словно пыль, которую подняли в воздух. Когда зрение снова обрело четкость, Джемма сосредоточилась на лице Купера: тот, прикрыв глаза, считал про себя. Конечно, она не могла знать этого наверняка, как не могла знать и остального. Но она ведь знала.

Семьдесят, семьдесят один, семьдесят два…

– Почему вы меня не слушаете? – спросил Купер, открывая глаза и встречаясь с ней взглядом. У него было выражение лица учителя, уставшего от выходок самой большой хулиганки в классе. – Вам нельзя злиться. Нам обоим будет только хуже.

– Завали, – без сил посоветовала Джемма. – Я бы не бесилась, если бы ты меня не бесил.

Лицо Брайана Суини снова всплыло перед глазами. Вместе с ним – эхо чужих чувств. Это ведь было… отчаяние, верно? И еще что-то… Но собирать отзвуки его эмоций было все равно что искать нужную пылинку среди тех, что осели на пол.

– Ты хочешь спасти его, – сказала Джемма, надеясь уловить подсказку в лице Купера. – В опасности он? Не ты?

Да, отчаяние. И горечь. Они прорвались наружу, когда Купер спросил:

– Это разве имеет значение?

Но и под горечью было что-то еще. Джемме захотелось положить руки на скупое лицо Купера, сжать его так, чтобы он не смог больше прятаться и скрываться. Так, чтобы заглянуть в него до конца и найти там ответы.

Она представила себе это так ярко, что Купер поморщился – может быть, увидел. Почувствовал. Что он там делал этими своими фокусами.

– Вы уже рядом, – сказал он. – Я чувствую ваше приближение. Вам нужно идти дальше.

Джемма не хотела это слушать. В последний раз эти слова завели ее в чащу леса, к чертовой песне.

– С чем мы имеем дело, Купер? – Она устало покачала головой. – Хватит дурить мне голову своими рисунками. Хватит кормить меня загадками. Хватит. Я не люблю не понимать, на что охочусь.

Положить ладони на его лицо. Сжать. Увидеть ответы под своими руками. Не обязательно говорить вслух: страх можно потрогать прямо у себя под пальцами.

В этот раз Купер не морщился – просто опустил взгляд на костер. Он был вымотан не меньше, чем она, а может быть, даже больше. На его бледном и осунувшемся лице угадывались темные круги под глазами.

– Может быть, – медленно произнесла Джемма, – я охочусь на тебя?

– Может, – ответил он. – Может быть, действительно. Может быть, это все я.

Отчаяние снова пробралось внутрь – такое болезненное, что Джемма сразу поняла: оно чужое. Не ее. Эти чувства были тяжелыми, словно груз, который тащит тебя на дно, пока ты пытаешься бороться с толщей воды.

– В конечном счете это всегда я, – сказал он, и Джемма почувствовала, как ее утягивает пугающая глубина. – Но вам придется с этим разобраться, Роген. Если понадобится – и со мной тоже. Вы не можете уйти. Простите, я…

Его взгляд лишил ее возможности всплыть.

Мне очень жаль.

За что ты извиняешься?

От этой мысли Джемма проснулась.

А еще от руки Нормана, трясущей ее за плечо.

– Не! – вскрикнул тот следом. И придушенно закончил: – Делай этого…

Джемма медленно опустила пистолет и пробормотала сонное «извини». Голова слегка побаливала, скорее всего от трещины в пострадавшем черепе. Норман очень кстати вытянул руку:

– Тебе синюю или красную? – И улыбнулся.

Джемма несколько секунд смотрела на это знакомое дурацкое лицо и наконец решила, что таким оно нравится ей гораздо больше, чем напуганным до смерти.

– Шучу, у меня только зеленые. Я нашел тебе обезболивающее.

– И себе обновку, как я вижу, – сипло пробормотала Джемма, медленно принимая сидячее положение.

Норман опустился перед ней на корточки, одетый в немного коротковатый пуховик.

– Решил сменить стиль, да-да. – Он закатил глаза и протянул ей бутылку с водой. – Мы с Кэлом нашли в одной из палаток, а то мое пальто совсем рваное. И К… Блайта мы тоже переодели.