Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг первый (страница 50)

На утро Джемме были нужны ответы. Много, очень много ответов.

Когда Кэл сказал, что не смог выбраться, она поверила сразу – по-другому и не бывало; Норман не раз замечал, что Кэл был единственным, кому Джемма верила на слово и безоговорочно, – и не стала тратить время на эксперименты. Норман был даже благодарен: он-то, проснувшись раньше, видел каждую попытку Кэла добраться до дороги. И каждый раз, когда тот возвращался, Норману становилось все страшнее. Панические мысли, словно рой мух, наполнявший голову, бились внутри него, но ни одна не давала себя поймать.

Джемма сказала, что в таком случае они пойдут за туристами, – раз следы уходили прочь, а самих туристов в лагере не было, значит, группа смогла выбраться. Куда она выбралась, конечно, вопрос другой.

И это сработало: они двигались по следам уже больше двух часов и каждый раз Норман боялся, что из-за деревьев появится поляна, – но в лагерь они так и не вернулись. В сером, унылом свете лес вокруг казался… притихшим. В нем больше не таилась жуть, а в корнях не прятался кошмар, но Норман не мог отделаться от ощущения, что это просто маска, которую лес сбросит, когда придет время. И больше всего он боялся быть здесь, когда это произойдет.

Он боялся быть здесь, когда снова стемнеет.

В самом начале, еще в первые полчаса их пути по чужим следам, Доу в привычной пессимистичной манере посоветовал не обольщаться: вряд ли из такой мощной зоны резонанса можно выбраться так легко. Никто ему не возразил, даже Джемма.

И от этого Норману тоже стало страшно.

Он не раз бывал в зонах резонанса: проклятые дома, общежития, где студенты неудачно вызывали духов, портовые склады, где проводили весьма мерзкие ритуалы, становятся твоей рутиной, если ты работаешь в Управлении. Но рутина Нормана протекала в оживленных городах, в местах, огороженных желто-черными лентами, с зеваками, собравшимися у ограждения. Не в машине посреди тумана, где он просыпался в одиночестве. Не в ночи, где голоса преследовали его по пятам. Не в глухом лесу, откуда не было выхода.

Эта зона резонанса не похожа на те, с которыми привык иметь дело Норман.

– Страх, – внезапно сказала Джемма, словно прочтя его мысли. Норман не видел ее лица, но получилось у нее раздраженно, даже злобно. – Меня интересует страх.

– Как эмоция? – уточнил Норман, а затем вздрогнул от треска ветки позади, оступился, охнул, чуть не соскользнув вниз по насыпи, сдул грязные волосы с лица и прокряхтел: – Или… как воздействие?

Джемма втащила его наверх за рукав, а потом сказала:

– Все, что может вызвать в человеке гребаный ужас, Норман.

Он сглотнул. Лицо Джеммы было сосредоточенным, а не испуганным, – в отличие от Нормана, она, наверное, больше не боялась. Могла мыслить ясно. От этого ему стало стыдно: действительно, ей-богу, нужно было сосредоточиться на работе, а не зацикливаться на случившемся.

– Шевелитесь, – подал голос Доу, а затем на пригорке появился сначала Блайт, а потом и он сам. – Вообще-то, то, что заставило вас дрожать от гребаного ужаса, все еще гуляет в этом лесу. Если вдруг кто-то из вас забыл.

– Где вы там? – позвал Кэл. Он держался впереди, определяя дорогу по следам и прорубая наиболее удобный путь там, где позволяли заросли. – Чем больше ругаетесь – тем дольше нам идти!

Интонации у него были как у доброго воспитателя в детском саду, и, что ж, с точки зрения Нормана, это вполне оправданно.

Пока Джемма и Доу пререкались на ходу, Норману удалось исподтишка рассмотреть Блайта: тот весь путь молчал, да и смотрел преимущественно себе под ноги. Руки связывать обратно ему не стали, – Норман не был уверен, чем руководствовалась Джемма, но ей было лучше знать. Тем более оттого, что кто-то рядом с ним перестал истекать кровью, сам Норман испытал только облегчение.

Несмотря на то что он в жизни не встречал настолько красивых лиц, никакого гипнотического эффекта оно больше не производило: Блайт казался уставшим. Наверное, даже измученным, и Норман очень хорошо его понимал.

– Эй, профессор, так что с вариантами? – напомнила Джемма.

– Есть несколько возможных объяснений. – Норман постарался подстроиться под шаг длинных ног Джеммы. – Например, оно… Чем бы оно ни было… Заставляет надпочечники принудительно синтезировать адреналин. Инкубы и суккубы действуют похожим образом, только с эстрогеном и тестостероном…

– Мы с адреналином на «ты», – покачала головой Джемма, потирая ладони. – И это вряд ли был только он… Черт, да что же сегодня за холодина…

На утро стало холоднее: этот промозглый холод забирался под куртку, и даже энергичный шаг и карабканье по холмам не могли его отогнать.

– Бокоры в некоторых странах, например в Анголе или Конго, используют заклинания и куклы, чтобы насылать на врагов сильный ужас. – Норман рассеянно почесал бровь. – Я не сталкивался, но читал о таком в архивах.

– Хреново вуду? – кисло осведомился голос Доу из-за его спины.

– Хреново вуду, – согласился Норман. – Настоящее вуду, а не то, что показывают туристам в Луизиане. Это сильная магическая практика. Бокор переводится как «колдун».

– Маг вуду в ирландских лесах, – насмешливо протянул Доу. – Ну да, как же.

Норман признавал, что у скептицизма Доу были все основания. И дело не только в вероятности попадания практик вуду в ирландское захолустье, – в конце концов, это просто пример.

Практиковать магию, при желании и должной усидчивости при изысканиях, мог каждый. Самодельные колдовские мешочки, настоящие артефакты, древние ритуалы, – если тебе повезет найти действительно работающий способ среди той чуши, которой переполнены книги и интернет, что-то может и получиться. При (не)благоприятном стечении обстоятельств такие вот колдуны-самоучки обеспечивали проблемы их коллегам во всех точках земного шара.

Магами же были единицы. В разных культурах у них имелись разные названия. Научный блок Управления, облекая магию в приземленные научные термины, считал, что это некое генетическое отклонение, часто передающееся по наследству, – но, конечно, слишком мало объектов исследования, чтобы сказать наверняка. Факт был один: способности колдунов выходили за рамки человеческих возможностей.

Салемская Батшеба прожила сто восемьдесят лет и в день, когда за ней пришли, выглядела юной и цветущей. Ее не смогли ни сжечь, ни повесить, ни утопить – и заперли на двадцать лет, пока однажды она не исчезла.

Когда спустя восемьдесят лет после смерти генуэзского предсказателя Джакомо Понтедры итальянские агенты запросили эксгумацию тела, обнаружилось, что в его черепе три глазных полости, а не две. И третья – прямо посреди лба.

Дэйзи Коупленд, «Заклинательница дождей из Виксбурга», всю жизнь провела при плантации магната Чарльза Стоунера. Земля плодоносила даже в самые засушливые годы, ее обходили ураганы и непогода, а когда разлив Миссисипи затопил почти весь Виксбург, только плантация Стоунера, хотя и находилась в низине, осталась нетронутой.

В любом случае Доу был прав: вероятность случайно встретить здесь мага стремилась к нулю.

– Может, специфическая сущность из ирландского фольклора? – вздохнул Норман. – Как… Как леннан-ши, например. – Он тут же исправился, бросив извиняющийся взгляд на Блайта: – Не в том смысле, что это леннан-ши, я имею в виду…

– Ура! – не дала ему договорить Джемма. – И мы снова приходим к выводу, что это юный Цепеш во всем виноват. Махелона, у нас остановочка! – крикнула она. – Стреляем парня!

Кэл крикнул в ответ что-то бодрое, а затем позвал вперед – и Джемма устремилась на его голос, ведя остальных за собой. Метров через двести лес сперва превратился в подлесок, затем – в рощицу, а потом закончился. Выпустил их.

Расцепил ветвистые зубы.

В первую секунду Норману показалось, будто он наконец может вздохнуть полной грудью; тревога на пару мгновений отступила, мир расширился до горизонта – небом без клетки из веток и сучьев.

Кэл стоял спиной к ним, смотря вниз с холма. На нем была чужая красная куртка, тесноватая в плечах, – в его ветровке выдвигаться в неизвестность по холоду было слишком опрометчиво.

Джемма догнала его первой и остановилась как вкопанная. Следом Норман услышал то, что ему не понравилось:

– Ого. В смысле, твою мать, ого.

– Если честно, – с тревогой сказал Норман, подходя к ним, – я сыт по горло тем, когда вокруг меня ахают и удивляются. Можно, мы уже поедем домо… Ого.

Попытка пошутить вяло повисла в холодном воздухе.

Вокруг долины расползались, насупившись, мрачные пологие холмы, покрытые темным лесом. Безрадостное свинцовое небо почти задевало верхушки деревьев. Под ним, сбегая с недружелюбных холмов, лес редел и заканчивался, открывая внизу унылую, серую долину. Хлесткое и злое «да мать твою», соскользнувшее с языка Джеммы, – оно было о том, что долина неожиданно оказалась не пустой.

С высоты были отлично видны темные крыши и дым, валивший из труб. Норман мог рассмотреть частоколы вокруг дворов, выстроившихся полукругом вокруг нескольких маленьких улочек.

Это была крохотная деревня.

– Деревня, – подтвердила Джемма вслух. Она повернулась к остальным с таким лицом, будто они сами ее здесь построили, пока она мирно спала в палатке. – Сначала лагерь – здорово, отлично, – теперь деревня. Ну и как вам это нравится?