Арина Цимеринг – Как поймать монстра. Круг первый (страница 47)
Холод Кэл не любил.
– Так мы и пытаемся разобраться. – Он улыбнулся. – Думаем, может быть, ты нам что-то подскажешь.
Ни один мускул не двинулся на лице Блайта, но злость просочилась в его слова, когда он возразил:
– Вы так не думаете.
Кэл задумчиво наклонил голову:
– А как мы думаем, Киаран?
Кэл знал: иногда достаточно просто продолжать задавать вопросы. Люди сами все скажут, если ты просто позволишь им говорить. А иногда самые обычные вопросы могли выдавливать из них правду не хуже любимых Джеммой угроз. Впрочем, у каждого свои методы.
– Прекратите, – едва слышно сказал Блайт.
– Прекратить?.. – удивленно переспросил Кэл. – Но подожди-ка. Разве наш разговор – не единственный твой способ выжить?
Блайт сжал губы так сильно, что они стали невидимой белой линией. Ого. Кажется, его задело.
– О чем это ты? – спросил Доу, поворачивая к нему голову.
Кэл пояснил, кивая на Блайта, замершего, словно уличенного в преступлении:
– Он пришел сюда, потому что ему плохо. И ему нужно со мной разговаривать, чтобы ему стало легче. – Кэл вздохнул. – Он питается моим вниманием.
– Вы не можете… – начал Блайт. – Не можете…
– Не могу что?
Блайт вскочил слишком резко: именно поэтому уже в следующую секунду он замер и его гнев превратился в страх. Его взгляд остановился на руке Кэла, лежащей на пистолете, а потом дернулся в сторону ножа, рукоять которого уже оказалась в руке Доу. Он глубоко втянул воздух и медленно выдохнул в полной тишине. А потом так же медленно направился в сторону палатки. Никто не стал ему мешать.
– Это правда? – проводив его взглядом, спросил Доу. – Он тобой питается? Уже?
– Это было ожидаемо, – пожал плечами Кэл, наклонившись и подобрав с земли кружку. Немного подумав, он опрокинул в себя остатки.
Доу нахмурился:
– Ну так давайте просто убьем его.
У него было больше опыта в общении с духами и демонами, чем с живыми тварями, – что наводило на мысли об определенном уровне мизантропии, как любила заметить Джемма, – и поэтому присутствие Блайта, судя по всему, нравилось ему все меньше и меньше.
– Айк сказал, нужно ждать, пока ребята из научного блока точно не подтвердят, что это безопасно. Расслабься, Сайлас, – легкомысленно махнул рукой Кэл. – Убить его можно в любой момент. А вот воскресить, если что-то пойдет не так, уже вряд ли получится.
В ответ на это Доу молчал некоторое время, рассматривая Кэла. Тому было все равно – в отличие от Блайта, который скрывал эмоции, а значит, их можно было вытащить наружу. В голове у Доу происходили сложные хитросплетения, в которых Кэл сломал бы ногу.
– Знаешь, Махелона… – наконец вздохнул Доу. Кэл глянул на него. – Ты единственный человек из тех, что я знаю, который, став жертвой малоизученной нечисти, сохраняет такое идиотское хладнокровие.
Он поднялся с футпринта бесшумным изящным движением и, прежде чем направиться к палатке, произнес:
– Ты или бесстрашный человек, или полный кретин.
Глава 10. Ему очень жаль
Это был перекресток на 16-й и С-стрит. По городу разливался полдень, и солнце нещадно плавило асфальт: сентябрь выдался жарким по всему западному побережью, но в Сакраменто было совсем невыносимо. Джемма не открывала окон, врубила кондиционер на полную и сквозь тонированные стекла служебной «Шевроле Тахо» изнуренный солнцем центр города казался почти сносным.
Какой это был круг? Четвертый? Пятый? Господи. Патрулирование – отстой, но еще большим отстоем сейчас было бы находиться снаружи, поэтому Джемма потягивала «Спрайт» из литрового стакана из «Бургер Кинга» и не жаловалась. Она глянула на часы: двенадцать ноль три. В половину она должна снова объехать Гринхейвен, но на этот раз охватить районы за рекой. Нужно было успеть прочесать весь город: если Дэйуокер и станет искать новое гнездо, то только до заката. Ловить его ночью будет бесполезно.
Светофор загорелся красным, и несколько машин впереди начали притормаживать. Именно тогда она это и заметила:
Джемма осматривала желто-зеленый пятачок сквера, когда в рации раздался голос Филу:
– Роген, ты на линии?
– Нет, это ее секретарша, – зажав кнопку, лениво ответила Джемма. Крошечный сквер был пуст, если исключить дедульку с малолетней внучкой на качелях. – Но для тебя я стану кем угодно, Перейра.
Людей на улице немного: все прятались по офисам и домам, и пешеходный переход пересекали всего несколько бедняг, которых заливало палящее солнце. На углу здания напротив парка прятались в тени скейтеры, вдоль шиномонтажки женщина толкала по улице детскую коляску. Вот и всё.
– Катрин говорит, что в районе Алкали-Флэт заметил субъекта, соответствующего профилю. – С Филу было бесполезно шутить: этому парню ампутировали чувство юмора при рождении, чтобы оно полностью досталось младшему брату. Но Джемма все равно никогда не отчаивалась. – Двигался быстро, пропал в толпе. Направлялся в сторону Бульвар-парка.
Джемма глянула на навигатор.
– О, так это он спешит на свиданку ко мне, – обрадовалась она. – Шик! Пусть малышка гонит его в мою сторону.
Светофор загорелся желтым, затем – зеленым. Джемма приготовилась завернуть к шиномонтажке, чтобы припарковаться, и уже включила поворотник, – но машины впереди не тронулись.
– Винс выдвинулся к тебе со стороны 12-й улицы. Будь поблизости. Перейди на пеший ход. И действуй по ситуации.
– Черт, обожаю, когда у тебя такой голос, – томно выдохнула Джемма. Из передней «тойоты» вышел мужчина, вглядываясь куда-то в сторону сквера. – Можешь еще мной покомандовать?
Филу отключился. Вот же зануда. Джемма нашарила солнцезащитные очки и собиралась просто свернуть к обочине – фиг с ней, с парковкой, – когда увидела, что люди на светофоре сбились в кучу. Чутье тут же включило аварийную сирену. Да что у них там?..
А потом закричал ребенок. Та самая девочка, которую минуту назад Джемма видела радостно раскачивающейся на качелях.
Джемма оказалась на улице раньше, чем крик оборвался.
Миг – она на дороге, еще миг – и она уже пересекает сквер. Время двигалось рывками, исчезая и снова появляясь. Миг – и перед ней детская площадка.
Душный воздух навалился горячим полотенцем, затрудняя дыхание.
Винсент лежал, зажимая рану. В тот момент – в самый первый момент, тот, который Джемма не хотела бы никогда вспоминать, – ей показалось, что он был весь в крови. Кровь окрасила его гребаную дорогущую рубашку от Тома Форда, из светло-розовой она стала бордовой и черной. Кровь была везде: на горячем асфальте, на его руках, шее, лице, даже на волосах, на его чертовой пижонской укладке. Солнце заливало Винсента, заставляло светиться красным, выжигало растерянность на его лице. Потом солнце сожгло и ее: лицо разгладилось, прежде чем его голова упала на землю.
Время перестало двигаться.
Вместе с ним лишилось движения и все вокруг: девочка, ее дед, закрывающий от нее происходящее, женщина с телефоном у уха. Винсент. Его рука замерла в дюйме от земли, так и не успев упасть в лужу крови.
Мир остановился, навсегда заперев ее в этом самом моменте.
Джемма двинулась вперед, не отрывая взгляда от Винсента. Она не помнила, чтобы шла так медленно раньше – нет, тогда она бежала. Но сейчас ноги еле двигались… Она их совсем не чувствовала.
Она остановилась прямо у кромки набежавшей лужи крови, ослепительно-красной под ярким солнцем.
Когда Джемма подняла глаза, Купер стоял с другой стороны от Винсента и смотрел на него с легким смятением: привычное хмурое выражение лица уступило место взволнованному удивлению. На нем было все то же серое пальто, такое неуместное в сентябрьском Сакраменто. «Конечно, – подумала Джемма. – На востоке уже должно быть холодно».
– Он не умер, – сказал Купер. В голосе у него звучало сомнение, будто он пытался вспомнить… Вещи, которых не мог знать. – Перейра. В тот день он остался жив.
– Я знаю, – ответила Джемма.
Обычно ей не снился этот день. Ее сны были хаотичны и сумбурны, иногда в них был Винсент, иногда – Кэл, иногда – Мэйси, иногда они умирали. Но то обычные тревожные сны утомленного сознания. Сейчас всё иначе.
– Извините. – Голос Купера был глухим и неловким. – Это не я нас сюда привел.
– Я знаю, – повторила Джемма, закрывая глаза.
Когда она открыла их, вокруг стало темно. Фогарти-Мэнор приветствовал ее скрипом старого гниющего дома и треском костра.
Джемма опустилась на кушетку. Она чувствовала себя выжатой, и больше всего на свете ей хотелось лечь прямо здесь и уснуть… Проблема в том, что она
Купер снова остался стоять. Может, так он чувствовал себя спокойнее, может, так ему казалось, что, пока он выше, он может на нее влиять. Психологические штучки. Самовнушение. Джемма не знала наверняка.
– Что это было? – устало спросила она.
В голове смешалось все: Винсент в крови, помехи из рации, ужас в темном лесу, испуганные глаза Блайта… Все это. Она хотела разобраться, чтобы хаос приобрел хотя бы видимость порядка и перестал мучить ее голову.
– Я уже говорил, – кашлянул Купер, – наши сознания…
– Я не об этом, – перебила Джемма и подняла на него глаза. Если Купер действительно считал, что, стоя над ней, он кажется более внушительным, то ему нужно было подумать еще раз. – Что это было,