Арина Сайрова – Поддельное чудо (страница 7)
— Удобно.
Лойна протянула лист.
— Вы можете оспорить в десятидневный срок. Пока спор не решён, взыскание деньгами и трудом не производится.
Лин коснулся шрама.
— А лицо?
Писец впервые посмотрела прямо на него. Её взгляд задержался у виска.
— Лицевой знак подтверждает сохранность остатка. Он будет развиваться до установления носителя.
— Что значит «до установления»? — спросила Мира.
— Реестр выбирает ближайшего доступного наследника.
— Я ближе. Я старшая дочь.
— Вы состоите в цеховом надзоре и имеете действующую печать. До решения комиссии защищены от лицевого исполнения, чтобы не нарушить общественно значимое ремесло.
— Значит, моё лицо слишком полезно, а его можно отдать отцу?
— Я не устанавливаю правила.
— Вы их приносите.
Городской свидетель постучал белой палкой по ступени.
— Писец исполняет поручение без личного решения, — произнёс он. — Получатели имеют право сделать замечание на обороте.
— Запишите, — сказала Мира. — Старшая наследница требует перенести знак на неё до окончания спора.
— Нет, — сказал Лин.
Она обернулась.
— Это остановит изменение.
— Моё или твоё?
— Твоё.
— И начнёт твоё.
— На мне печать.
— Ты только что слышала: поэтому они и выбрали меня. Если откажешься от защиты, потеряешь работу.
— Это моя работа.
— А лицо моё.
Лойна держала перо над оборотом листа и терпеливо ждала, какую семейную глупость ей придётся записать.
— Лин, потом обсудим.
— Нет. Запишите моё замечание. Носитель не согласен на перенос знака без его участия.
— Ты не понимаешь.
— Я понимаю: ты решила пожертвовать ремеслом, чтобы потом напоминать мне об этом каждый раз, когда я сделаю что-нибудь не по-твоему.
Удар был точным. Мира уже открыла рот, чтобы возразить, и поняла, что не сможет сказать «никогда». Она помнила, сколько стоила каждая монета, каждый отказ, каждый случай, когда оставалась без ужина ради его сапог. Иногда память превращалась в счёт прежде, чем она успевала остановиться.
— Запишите оба замечания, — сказала Лойна. — Комиссия решит.
— Нет, — повторил Лин. — Только моё.
Мира взяла уведомление. Бумага была сухой, хотя плащ писца блестел от дождя. Внизу стояли три номера обязательств и дата завтрашнего слушания у старшего цеха.
— Комиссия уже назначена?
— Предварительное объяснение, — сказала Лойна. — Старший Руден примет охотницу Лест в девять утра. Младший наследник может присутствовать.
— Будет присутствовать, — сказал Лин.
— Нет.
— Запишите, что будет.
Лойна едва заметно улыбнулась. Не насмешливо — скорее устало. Она отметила получение, дала Мире расписаться и протянула перо Лину. Тот вывел имя левой рукой, чтобы не размазать чернила. Почерк был угловатым, но ровным.
Когда писец и свидетель ушли, Мира закрыла дверь на засов.
— Ты никуда не пойдёшь.
— Пойду в мастерскую, потом в цех.
— Они вызвали меня.
— Долг на моём лице.
— Именно поэтому тебе нельзя показываться Рудену без подготовки.
— Какой подготовки? Научишь меня держать лупу?
— Научу не отвечать на вопросы, смысл которых тебе не объяснили.
Лин поднял уведомление к свету.
— Ты знаешь эти три вещи?
— Названия слышала. «Детская чаша» стоит в лечебнице Тёплой Арки. Я проверяла её четыре года назад.
— И?
— Она работала.
— Полностью?
Мира вспомнила низкий зал лечебницы, запах уксуса и детского пота. Каменная чаша стояла в медном обруче. Когда ребёнка клали рядом, металл вытягивал жар и удерживал до утра. Мира проверила температуру воды до и после, осмотрела пломбы, поговорила с лекарем. В заключении написала: действие соответствует обещанию.
Она не спрашивала, чьи признания вложены в обруч.
Четыре года назад такая проверка не была обязательной, если силовая пломба оставалась целой.
— По действию — да, — сказала она.
— А по силе?
— Пломба была законной.
— Как сегодня на иконе?
Мира посмотрела на него.
— Откуда знаешь?