Арина Сайрова – Поддельное чудо (страница 6)

— Нет.

— В мастерской никто не сказал. Хотя Пивек обязательно сказал бы. Он две недели спрашивал, почему у меня уши разные.

— У тебя одинаковые уши.

— Теперь да. Я объяснил ему устройство зрения.

Мира снова взяла зеркало и осмотрела отражение брата. Линия шрама пока не дошла до рта. Цвет глаз не изменился. Нос оставался Линовым — коротким, с маленькой горбинкой после детского падения с забора. Отец носил густые брови, у Лина они были светлыми и редкими.

Пока это был только шрам.

— Останешься дома, — сказала она.

— Нет.

— До выяснения.

— Нет.

— Если запись уже начала менять лицо, следующими могут быть голос и походка. Люди узнают отца.

— Люди и так знают, кто мой отец. В мастерской мою фамилию пишут на каждом пропуске.

— Узнать фамилию и увидеть лицо казнённого — не одно и то же.

— Для тебя, может быть.

Мира схватила монеты со стола и пересчитала, хотя прекрасно помнила число. Четыре уйдут за комнату. Один — за уголь и масло. На оставшийся они проживут несколько дней, если Лин принесёт плату из мастерской. Новый станок отодвигался ещё на месяц.

— Завтра не пойдёшь, — сказала она.

— Завтра мастер отдаёт мне книгу купеческой гильдии. Если не приду, её получит Пивек.

— Пусть.

— Для тебя легко.

— Что легко?

— У тебя уже есть ремесло.

— Которым я оплачиваю эту комнату.

— Поэтому моё можно потерять?

Мира подняла голову. Лин сидел прямо, но ладонью закрывал шрам. Не потому, что стеснялся. Он пытался согреть холодную кожу.

— Я не дам Реестру забрать тебя, — сказала она.

— А я не вещь, которую можно забрать или оставить.

— Не начинай.

— Ты начала.

В дверь постучали трижды: два коротких удара, один длинный. Так стучали городские писцы, чтобы хозяин комнаты успел спрятать деньги, но не успел убежать через крышу.

Мира и Лин посмотрели друг на друга.

Стук повторился.

— Мира Лест? — позвали с лестницы. — Доставка Реестра остатка.

Лин убрал руку от лица.

— Быстро работают.

Мира открыла дверь лишь настолько, чтобы видеть посетителя. На площадке стояла женщина в синем непромокаемом плаще, с кожаной сумкой и медным жетоном на шее. За её спиной ждал городской свидетель — тощий мужчина с белой палкой.

— Имя? — спросила Мира.

— Писец Лойна Весс. Уведомление семье Ардена Леста. Получатель — совершеннолетняя дочь или младший наследник в присутствии опекуна.

— Он не мой подопечный.

— Несовершеннолетний по цеховому праву.

— По городскому ему семнадцать. Он отвечает за свой заработок и договор обучения.

— Тогда вручим обоим.

Лойна достала из сумки свёрнутый лист. По краю шли три красные полосы. Не одна — уведомление об обычном взыскании, не две — вызов на сверку. Три означали, что Реестр уже начал телесное исполнение.

Мира не взяла бумагу.

— На каком основании открыли дело? После казни отца прошло пять лет.

— Остаток был заморожен на срок проверки порчи записей.

— Проверка закончилась два года назад.

— Сегодня утром обнаружено несоответствие в трёх обязательствах.

— Где обнаружено?

— В главном хранилище.

— Кем?

— Комиссией старшего Рудена.

Имя легло между ними, как засов.

Савел Руден возглавлял цех чудотворцев дольше, чем Мира носила печать. Он подписал приговор Ардену. Он же разрешил Мире сохранить право проверяющей после казни отца, заявив, что вина мастера не должна заслонять полезность дочери. Многие считали это великодушием.

Мира — способом оставить её под рукой.

— Назовите обязательства, — сказала она.

— Всё в уведомлении.

— Назовите вслух при свидетеле.

Лойна вздохнула. Ей не хотелось устраивать чтение на лестнице, но правила были на стороне Миры. Она развернула лист.

— Первое: реликвия «Тихий колокол», обещание — предупреждать о пожаре в кожевенном ряду. Сила принята, действие не состоялось, ущерб не возмещён. Второе: «Детская чаша», обещание — снимать опасный жар в лечебнице Тёплой Арки. Сила принята, действие признано неполным, остаток не возвращён. Третье: «Северная скоба», обещание — удерживать ворота во время бури. Сила принята, изделие не представлено. Совокупный остаток: сто восемьдесят четыре меры.

Лин присвистнул.

Мера была не монетой. Ею считали силу признания: одна мера соответствовала примерно часу простой исправительной работы. Сто восемьдесят четыре означали почти месяц человеческого труда без сна. Ни один наследник не мог отдать столько телом и остаться целым.

— Отец не делал «Тихий колокол», — сказала Мира.

— Указан его мастерский номер.

— Номер могли подменить. За это его и судили.

— Комиссия считает подмену доказательством ответственности.