Арина Сайрова – Поддельное чудо (страница 23)

— Сказала.

Мира вспомнила мастерскую, запах горелой квасцовой соли, толпу красильщиков. Сета кричала, что пластины подменили. Цеховой сборщик показывал целые пломбы. Мира велела всем замолчать, чтобы закончить испытание.

В заключении появилась строка: «Заявление мастера о подмене не подтверждено».

— Вы сказали, — согласилась Мира.

— Уже лучше.

Палата открылась. Просители двинулись внутрь, обходя их троих. На двери висела доска публичных исправлений: сюда прибивали отменённые решения, предупреждения о негодных вещах и сообщения мастеров о браке. Новое заключение по Детской чаше лежало у Миры в футляре. Она могла отдать его писцу, дождаться подписи старшего и через три дня увидеть на доске. Так полагалось.

— Я хочу проверить ваш футляр, — сказала она.

— Он пустой.

— Вы сказали, внутри инструменты.

— Для работы пустой. Без мастерской, камней и права ставить знак они железный лом.

— Долг выплачен?

— Красильщикам — да. Шесть лет чинила котлы, точила ножи, подметала у литейщиков. Палате за хранение — нет. Потому замок остался.

— Семь ларов?

— Семь и две восьмушки.

У Миры было две монеты, одна из которых уже принадлежала Ратену. Домашний запас она не имела права трогать без разговора с Лином. Даже если выплатить хранение, это не вернёт Сете мастерскую и имя.

— Что можно исправить сейчас? — спросила Мира.

Сета усмехнулась.

— Вот как заговорила. Будто меня под балкой зажало.

— Что можно исправить?

— Снять твою печать. Вернуть мне право ставить знак мастера. Опубликовать, что пластины подменили до приёмки.

— Последнее пока не доказано.

— Тогда ты ничего не поняла.

— Я могу признать только собственную ошибку. Я не проверила пластины после ночи у сборщика и назвала ваше заявление неподтверждённым, потому что пломбы были целы. Подмену совершил кто-то другой. Если я припишу её себе, признание будет ложным.

Сета перестала улыбаться.

— Значит, всё-таки научилась различать.

— Поздно.

— Для моей мастерской — поздно. Для следующей — посмотрим.

Мира сняла со спины рабочий футляр и достала новое заключение по Детской чаше. Затем вынула чистый лист. Писать на ступенях было неудобно. Ратен подставил большой футляр Сеты вместо стола.

— Что ты делаешь? — спросила мастерица.

— Исправление должно иметь адрес.

Мира написала крупно, чтобы строку можно было прочесть с нескольких шагов.

«Я, проверяющая Мира Лест, шесть лет назад признала три дымных колокольца мастерицы Сеты Гран опасной подделкой. Во время проверки я не сверила силовые пластины после ночного хранения у цехового сборщика, хотя мастер прямо заявила о подмене. Я приняла целость пломб за доказательство целости содержимого. Моё заключение лишило Сету Гран заказа, мастерской и права на знак. Вывод о неработоспособности проверенных колокольцев верен для состояния вещей в день испытания. Вывод о вине мастера не доказан и был сделан мной без достаточной проверки».

Ратен прочёл через плечо.

— Не прячьтесь в последней фразе.

— Где прячусь?

— «Был сделан без проверки». Кем сделан?

Мира зачеркнула и написала: «Я обвинила мастера без достаточной проверки».

Вокруг уже собирались люди. Палата жила слухом быстрее, чем бумагой. Двое молодых охотников остановились на крыльце. Один узнал Миру и побежал внутрь, вероятно за старшим.

— Теперь действие, — сказала Сета.

Мира разрезала шнур своего старого оттиска на футляре.

Свинцовая лента не поддалась. Она была впаяна в медный обруч, а замок за шесть лет закис. Мира взялась щипцами и потянула. Металл лишь врезался в кожу.

— Печать Палаты снимает Палата, — сказал вышедший на крыльцо писец. — Подайте прошение.

— Печать моя.

— Оттиск ваш. Взыскание Палаты.

— Оно наложено из-за моего заключения.

— Отменённого решения нет.

— Сейчас будет.

Писец перегородил дверь.

— Решения принимает старший проверяющий.

— А ошибку совершила я.

— Тем более не можете сама отменить.

Людей стало больше. Красильщики шли на утреннюю смену и задерживались у ступеней. Торговки вытягивали шеи из-за корзин. Мира увидела знакомое лицо молодого охотника, который учился по её заключению о Детской чаше. Он смотрел так, будто одна из стен Палаты начала крениться.

Мира поднялась на верхнюю ступень.

— Сета Гран, — сказала она громко. — Шесть лет назад я обвинила вас в изготовлении опасной подделки. Я проверила действие вещей, но не проверила сохранность источника силы после ночи у сборщика. Вы предупредили меня о подмене. Я не стала искать подтверждение, потому что целые пломбы и заключение цеха показались мне достаточными. Из-за моего решения вы потеряли заказ, мастерскую и право на знак.

В толпе кто-то спросил:

— А колокольцы были настоящие?

— Я не могу этого доказать, — ответила Мира. — Потому что позволила уничтожить их прежде, чем повторно исследовала пластины.

Вот она, самая тяжёлая часть. Не неверный вывод. Утраченное доказательство.

— Что исправишь? — спросила Сета.

Мира посмотрела на футляр.

— Сниму свою печать. Добьюсь возврата права на знак без новой платы. Опубликую это признание рядом со старым заключением. Проверю учёт сборщика и найду, куда ушли ваши пластины.

Тепло возникло под рёбрами, быстрое и болезненное. Оно не было похоже на жар кузницы. Скорее Мира вдохнула слишком много холодного воздуха, и теперь грудь распирало изнутри. По пальцам прошли белые линии.

Толпа отступила.

— Теперь открывайте, — сказал Ратен.

Мира схватила свинцовую ленту. Та стала мягкой под пальцами, хотя не нагрелась. Мира потянула. Припой вырвался из обруча длинной серой нитью. Замок всё ещё держал.