Арина Сайрова – Поддельное чудо (страница 22)
— Вы были в хранилище?
Ратен посмотрел на свой порезанный палец.
— Был у двери в ту ночь, когда погиб Жар.
— Почему раньше не сказали?
— Вы раньше не признали, что ваше заключение ошибочно.
— Я написала это после того, как вы уже согласились работать.
— Согласился на день. Сейчас решаю про второй.
Мира села на соседнюю бочку. Между ними пахло хлебом, золой и рекой. Она достала последнюю монету из тех, что приготовила на работу, и положила на доску.
— Второй день.
Ратен не взял её.
— Сначала исправьте ошибку.
— Зубец стоит.
— Это моя работа. Ваше заключение четыре года висело на стене и учило других не искать скрытую жилу.
— Я передам новое в управу.
— Передадите тихо. Старое снимут тихо. А люди, которым вы показывали чашу как образец, продолжат проверять по-старому.
Мира поняла, чего он требует. Не отчёта. Не новой печати поверх старой. Публичного признания, которое ударит по имени Лест сильнее любого решения Савела.
— Завтра, — сказала она.
— Почему не сейчас?
— Потому что сегодня мне нужна сила не для красивого жеста. Я найду мастерицу, которую разорило моё заключение. Назову перед ней, что именно сделала. Исправление должно иметь адрес.
Ратен долго молчал, затем взял монету.
— Второй день, — сказал он.
Мира посмотрела в сторону цеховой башни. Высоко над крышами горели защитные огни, каждый будто обещал городу одно и то же: ночь не причинит вреда.
Теперь она видела в этом обещании три вопроса.
Из чего сделано.
Что совершит.
Кто заплатил.
Глава 6. Первая ошибка Миры
Мастерицу звали Сета Гран, и искать её не пришлось.
Она сама ждала у дверей Палаты проверок, держа под мышкой запаянный рабочий футляр.
Утро только начиналось. Писцы снимали ставни, дворник гнал воду по каменным ступеням, первые просители занимали места вдоль стены. Сета стояла отдельно. Невысокая, крепкая, с обрезанными у подбородка седыми волосами. На левом глазу белело пятно старого ожога. Футляр был слишком велик для неё, но помощи она не просила.
— Мне сказали, ты вчера исправила своё заключение по Детской чаше, — произнесла она вместо приветствия.
— Кто сказал?
— В лечебнице умеют читать.
Мира посмотрела на медные обручи футляра. Через замок проходила свинцовая лента с её собственной печатью. Девять лет назад зарубок на рукояти было три. Оттиск получился неровным, но узнаваемым.
— Вы принесли его сюда?
— Нет. Шесть лет назад Палата принесла его мне. Вчера я забрала футляр со склада невостребованных вещей. За хранение должна семь ларов.
— Зачем забрали?
— Хотела увидеть, способна ли ты произнести моё имя раньше слова «ошибка».
Ратен пришёл со стороны рынка, неся бумажный свёрток с двумя горячими лепёшками. Увидел Сету, футляр и печать Миры. Одну лепёшку молча протянул мастерице.
— Я не голодна, — сказала та.
— Тогда держать будет легче.
Сета взяла. Футляр перешёл к Ратену. Он едва не уронил его и быстро сделал вид, будто хотел проверить вес.
— Камни носите? — спросил он.
— Инструменты. Камни пришлось продать.
Мира помнила дело Сеты Гран лучше, чем хотела признать. Три дымных колокольца для красильного ряда. Они должны были звенеть при первом появлении ядовитого дыма, открывать верхние створки и давать работникам время выйти. Заказ был крупный: красильщики собирали деньги два года. Сета изготовила колокольца одна, отказавшись от цехового подрядчика.
На приёмной проверке первое колокольце промолчало. Второе звякнуло слишком поздно. Третье раскололось, когда Мира поднесла дымную чашу ближе. Она признала весь заказ опасной подделкой. Красильщики потребовали деньги назад. Сета не смогла вернуть их сразу, лишилась мастерской, а футляр запечатали до выплаты.
Через месяц цех установил собственные обереги втрое дороже.
— Я помню дело, — сказала Мира.
— Дело помнит бумага. Ты помнишь, как меня звали?
— Сета Гран. Мастер дымных вещей. Три колокольца для красильного ряда. Приёмка шесть лет назад, вторая неделя Сухого месяца.
— И почему они не сработали?
— Потому что не получили силу.
— Это было в заключении.
— Я спрашиваю, что произошло на самом деле.
Сета откусила лепёшку, прожевала и только потом ответила:
— На самом деле ты позволила цеховому сборщику заменить мои пластины перед проверкой.
— Я осматривала пломбы.
— Осматривала. Красивые были.
— Ваши пластины имели номера.
— Мои номера. Не мои признания.
Ратен поставил футляр на ступень.
— Откуда знаете?
— Потому что сама собирала признания. Один красильщик перелил едкую соль и обжёг ученику руки. Исправил вытяжку. Второй сушил ткань над печью, устроил пожар и потом месяц дежурил по ночам. Третья закрыла створки во время варки и отравила сестру; после этого сделала верхний привод, который можно открыть с пола. Они отдали остатки силы добровольно. Я впаяла пластины. Перед проверкой старший потребовал цеховую пломбу. Футляр унесли на одну ночь. Утром пластины выглядели так же и были пусты.
— Почему не сказали тогда?
Белое пятно на глазу Сеты сделало её взгляд неподвижным.