Арина Сайрова – Поддельное чудо (страница 13)

— На рисунке обещан один.

— Поэтому изделие не приняли.

— Но оно выполнило своё обещание.

— Узкое обещание, которым мастер прикрыл негодную работу.

Мира почувствовала знакомый азарт проверки. Вещь могла быть слабой, невыгодной, даже постыдной — и всё же подлинной, если делала ровно то, что обещала. Цех любил расширять обещание после испытания, когда хотел не платить мастеру. Продавцы, наоборот, сужали его после поломки. Охотница должна была удержать слова на месте.

— Кто заказал три удара? — спросила она.

— Управа ворот.

— Где заказ?

— В утраченной книге.

— Тогда у вас есть исполненное обещание на сохранившемся рисунке и неподтверждённое требование на утраченном листе. Почему остаток записали как несостоявшееся чудо?

— Потому что двадцать две меры не были возвращены.

— Они были потрачены на первый удар.

— Не все.

— Сколько осталось?

Савел промолчал.

Лойна подняла перо.

— Вопрос относится к размеру взыскания.

— Одиннадцать мер, — сказал Савел.

— Тогда почему в уведомлении весь долг — сто восемьдесят четыре меры без разделения?

— Потому что два других изделия не испытаны.

— Разделите сейчас.

— Для этого нужна полная проверка.

— Назначьте её.

Савел обошёл стол и остановился у окна. Во дворе подмастерья разгружали корзины с углём. Один поскользнулся; двое подхватили корзину, не дав ей упасть. Обычная сила, не добытая признанием.

— Десять дней, — сказал Савел. — Ты получишь доступ к копиям трёх дел, книгам расхода силы и вещам, если они сохранились. Докажешь ошибку Реестра — лицевое исполнение снимут с Лина, остаток пересчитают. Не докажешь — запись станет окончательной.

— Доступ без права изъятия?

— Да.

— С возможностью приглашать независимого чеканщика?

— Одного. Его имя внесут заранее.

— Ратен Вой.

Савел повернулся слишком быстро.

— Почему он?

Мира выбрала имя почти наугад. Ратен однажды отказался подписывать заключение старшего, когда силовая нить была впаяна не в тот край оберега. За это его на год убрали с городских заказов. Он был неприятен, точен и недостаточно богат, чтобы позволить себе бесстрашие. Лучшее сочетание для свидетеля.

— Потому что вы его не любите.

— Это не профессиональное основание.

— Тогда потому, что он различает работу металла и работу признания.

— Допустим. Что ещё?

— На время проверки лицо Лина не должно меняться.

— Реестр нельзя остановить без покрытия остатка.

— Можно перенести знак на меня.

— Нет, — сказал Лин.

Мира не обернулась.

— Я старшая наследница.

— И защищённая проверяющая, — напомнил Савел. — Чтобы снять защиту, ты должна сдать печать. Без неё не получишь доступ к делам.

Ловушка была простой и потому надёжной. Сохрани печать — сохрани возможность спасти брата, пока долг пишет отцовское лицо на его коже. Отдай печать — раздели цену, но останься снаружи хранилища.

— Есть третий вариант, — сказал Лин. — Я подписываю согласие терпеть знак десять дней. После этого никто не говорит, будто меня не спросили.

— Согласие не делает взыскание справедливым, — сказала Мира.

— Я не согласен с долгом. Я согласен рискнуть десятью днями, чтобы ты его оспорила.

Савел посмотрел на него с интересом мастера, заметившего редкий сплав.

— Формулировка возможна, — сказал он. — Писец внесёт её в дело.

— И ещё, — продолжил Лин. — Моё согласие нельзя использовать как признание отцовской ошибки.

Лойна уже писала.

Мира наконец повернулась к брату. В его лице по-прежнему было больше Лина, чем Ардена: короткий нос, светлые брови, упрямый подбородок. Но выражение она не могла приписать никому другому. Отец никогда не просил разрешения отвечать за себя. Мира — тоже.

— Хорошо, — сказала она.

Лин кивнул. Один раз, как при заключении сделки.

Савел вернулся к столу и достал из ящика узкую дощечку временного допуска. На ней были выжжены три названия: «Тихий колокол», «Детская чаша», «Северная скоба». Ниже он поставил срок — десятый вечерний удар через десять дней.

— Печать останется действующей, пока ты проверяешь эти дела, — сказал он. — Но ни одного другого заказа не возьмёшь. Цех не станет платить тебе за охоту против цеха.

— Цех и раньше мне не платил. Платили владельцы вещей.

— Теперь они будут знать, что твоё право ограничено.

Вот где находилась настоящая угроза. Без новых заказов не будет монет за комнату, уголь и еду. Если проверка затянется, Лину придётся держаться за работу у переплётчика, а Мира — продавать инструменты. Савел не отнимал ремесло. Он всего лишь делал его бесполезным на десять дней.

— Принимаю, — сказала она.

Он подал дощечку. Когда её печать коснулась выемки, медь обожгла пальцы. Открытый глаз над щипцами потемнел по краям. В приёмной любой заказчик увидит ограничение.

— И последнее, — сказал Савел. — Если в ходе проверки обнаружится, что ты скрыла предметы из мастерской Ардена, право будет прекращено немедленно.

— Поэтому вы поставили замок на ящик вчера?

— Поэтому я советую тебе принести всё, что ты нашла.