Арина Сайрова – Поддельное чудо (страница 12)

— Три вещи пять лет считались закрытыми.

— Три вещи пять лет считались утраченными при порче учёта. Теперь часть записей восстановлена.

— Где?

— В хранилище.

— Покажите исходные пластины.

— После назначения проверки.

— Она уже назначена, если лицо наследника меняют.

Савел посмотрел на неё внимательно. Его взгляд остановился на красной линии печати.

— Ты открыла шкаф Ардена в два часа семнадцать минут.

— Значит, шкаф существует.

— Я не говорил обратного.

— В описи его нет.

— В описи много чего нет. Твой отец умел прятать работу от цеха.

— Кто поставил новый замок?

— Надзор.

— Когда?

— Вчера.

— До или после того, как из ящика вынесли пластины?

Уголок рта Савела едва заметно опустился. Не испуг — поправка расчёта.

— Ты нашла пыль, — сказал он.

— Я нашла пустой ящик.

— Пустота не является вещественным доказательством.

— Тогда вам нечего скрывать. Покажите то, что вынули.

— Сядь, Мира.

Она села. Не потому, что он велел, а потому, что теперь их глаза оказались на одном уровне.

Савел подвинул к ней папку. Внутри лежали копии трёх обязательств. На каждой стоял номер Ардена Леста, справа от него — маленький знак раскрытого футляра.

— Учебная метка, — сказала Мира.

— Его личная метка.

— На действующих вещах она ставится слева.

— Так было принято. Закон не указывает сторону.

— Закон также требует подпись приёмщика. Здесь её нет.

— Записи повреждены.

— Повреждение всегда съедает именно то, чего не хватает вам?

Савел откинулся на спинку стула.

— Твоя печать осталась у тебя благодаря моей подписи.

— Я помню.

— Тогда помни всё. После суда девять старших требовали исключить тебя как дочь мастера, испортившего учёт. Я сказал, что родство не передаёт умение лгать и не отнимает умение проверять. Ты получила работу, комнату и возможность вырастить брата не в долговом доме.

— А теперь родство передаёт ему лицо.

— Не я писал закон наследования.

— Вы им пользуетесь.

— Я пользуюсь законами, когда они удерживают город от распада. Как и ты.

Мира коснулась печати. Медный круг весил меньше двух ларов, но сейчас тянул воротник вниз.

— Я проверяю обещания вещей.

— По праву, которое дал цех. За четыре года ты закрыла сто семнадцать споров. Вернула покупателям деньги, сняла с мастеров ложные обвинения, остановила девять опасных подделок. Всё это стало возможным, потому что знак открывает двери и заставляет людей отвечать.

— И защищает моё лицо ценой лица Лина.

— Защищает ремесло, которое кормит вас обоих.

Он говорил спокойно, без угрозы. От этого слова становились тяжелее. Савел не пытался убедить её, что порядок справедлив. Он предлагал признать его полезным.

Дверь открылась. Лин вошёл вместе с Лойной Весс. Писец держала в руке регистрационную ленту, а Лин — рисунок Северной скобы. Шарф он снял. Белый шрам теперь дошёл до середины скулы.

Савел впервые потерял спокойствие. Всего на вдох: пальцы сжали край стола, взгляд метнулся к бумаге. Затем он снова стал старшим цеха.

— Младший наследник, — произнёс он. — Вы могли ждать в приёмной.

— Мог, — сказал Лин.

Лойна положила на стол ленту.

— Представлен семейный рабочий рисунок изделия «Северная скоба». Копия зарегистрирована в палате Реестра в восемь часов пятьдесят две минуты. На рисунке имеется запись о передаче старшему Рудену без номера.

— Запись сделал обвиняемый мастер, — сказал Савел.

— Поэтому я не делала вывода о подлинности, — ответила Лойна. — Только зарегистрировала наличие.

Мира едва удержалась от улыбки. Писец исполняла правила так же тщательно, как приносила ими беду.

— Теперь покажите книгу приёма северных ворот, — сказала Мира.

— Её затопило три года назад.

— У ворот нет подвала.

— Книгу передали в общее хранилище.

— То самое, где вчера нашлись долги?

Савел встал. Он был выше Миры почти на голову и выше Лина на полголовы. Но смотрел не на них, а на рисунок.

— Скоба существовала, — сказал он. — Её испытали. При первом ударе она удержала ворота, люди вышли. При втором металл лопнул.

— Обещание было удержать первый удар, — сказала Мира.

— Городской заказ требует держать три.