Арина Роз – Уездный Отаку (страница 9)

Например… Прокопий делает подлодки. А что, если мне создать… гусей? Новых!

Кибер-гуси. Гуси с дронами. Гуси, умеющие цитировать философов или хотя бы варить борщ. А что? Новое поколение из уже привычных элементов! А потом – прокачанные гуси. Целый элитный отряд! «ГусИнКом» – Гусиная Инженерная Команда. Или хотя бы «Боевой отряд».

Да и Матрёне мне уже успела более-менее помочь освоиться. Но сама она мне кажется какой-то… Потерянной и печальной. Как сапожник без сапог. Она меня, конечно, ещё ни о чём не просила, но я чувствую, что по закону жанра ей точно надо будет как-то помочь, хотя бы в знак благодарности. Восстановить её старый анимешный клуб. А может, даже построить что-то новое. Ага, реабилитационный центр для новых попаданцев, где даже набивший оскомину борщ – это не просто еда, а средство самопознания.

Я прижимаю бересту к груди.

– Знаете, ребята? – говорю я, глядя на гусей. – Даже если я всего лишь герой странного аниме… я собираюсь сделать его своим.

Гуси синхронно кивают. Один даже хлопает крыльями, как на финальной сцене опенинга.

Я поднимаюсь и смотрю в ярко-голубое небо.

– Если мне суждено быть героем – то хотя бы тем, у которого борщ не только согревает, но и вдохновляет.

Мне показалось, или в небе действительно мелькнула фиолетовая вспышка, как будто кто-то… сохранил прогресс?

***

Вечер подкрался незаметно, как типичный местный гусяра с затаённой мечтой ушатать тебя и стырить все ХП.

Небо над Кривоборовкой в одночасье окрасилось в такой драматичный, анимешно-вырвиглазный цвет, что я даже на секунду подумал: не пора ли встать в стойку и прокричать пафосное название кунг-фу приёма, заняв добрых полминуты. Но вместо этого я сажусь за стол, откладываю бересту с девизом Матрёны – уже зачитанным до состояния духовной мантры – и смотрю в сторону полки, где покоится стопка старых, пыльных, но подозрительно аккуратных берестяных листов.

Кстати, я эту полку раньше не видел… Или её тут просто не было? А может, после сохранения прогресса появилась деталь нового эпизода? Значит, я двигаюсь в правильном направлении.

– Говорила же Матрёна, что я тут далеко не первый… – бормочу я и тянусь к верхнему листу. Он скользит с лёгким шелестом, будто ждёт своей очереди. Наверняка, наследство от других попаданцев.

Сажусь. Начинаю листать.

На первом фрагменте – настоящий берестяной комикс. Я даже умильнулся, вспомнив, как в детстве баловался с дедушкиным выжигательным аппаратом… пока почти не спалил скатерть.

Внимательно вглядываюсь в иллюстрации: парень в нелепом парадном костюме боярина (или, наверное, байрина?), сидящий на троне из тыкв, а вокруг – целое стадо гусынь с кокетливыми взглядами и табличками #TeamБорщ, #ГусьЗавтрак и (на латыни почему-то) Amo Anserem.

Интересно, что это значит? Какое-то неизвестное мне заклинание из «Гарри Поттера»?

А, вижу, внизу приписка.

«Люблю гусей».

Ну, кхм, каждому свой фетиш, никого не осуждаю.

– Гарем из гусынь… – хмыкаю я. – Ну хотя бы не из уток. Ещё не всё потеряно. Будем считать, что это всё – заколдованные принцессы.

Внутри комикса – диалог:

«Барин, что желаете на ужин?»

«Нежности. С добавкой из душевного борща».

«Сейчас будет, любимый. Только не забудьте расписаться в книге логов».

Я кладу этот лист обратно в стопку с лёгкой дрожью в руках и уважением к человеку, пережившему это. Или не пережившему.

Следующая береста – драма. Анимешная, с большими глазами, пафосом и струящимися волосами. Герой с повязкой на лбу (а-ля китайский мерч по «Наруто») держит за руку деревенскую деву в фартучке. Над ними – котёл. Из него льётся борщ, словно водопад.

«Василиса-тян… наш жанр… проклят…»

«Почему?!»

«Это… борщевая мелодрама. Мы не переживём второй акт».

Я смеюсь. Усталым, надтреснутым смехом. Потому что это и глупо, и ужасно похоже на мою ситуацию.

И вот третий лист, он темнее прочих.

На нём изображена битва. Не красивая, а безумная. Герой замер с мечом, глаза – как у человека, который две недели пил только просроченный бульон от «Доширака». Гуси в шлемах и с факелами в крыльях атакуют героя. На следующем кадре герой исчез. На его месте стоит гусь с тем же мечом. Смотрит в отражение в луже.

«Я стал тем, с кем сражался…»

«Это путь героя, брат. Перья – твой новый щит».

От пугающего осознания, что я могу повторить судьбу этого непутёвого героя, меня передёргивает. Откладываю бересту, пока в груди разливается холодок.

– Не хочу… – шепчу я. – Не хочу стать таким. Не хочу раствориться в шаблоне.

– Мудро, барин, – раздаётся философское пыхтение из угла. Яшка явился, как по заказу. – Видел я, как эти ребятки начинали. Один пытался стать байрином-сердцеедом. Второй – трагиком. А третий… третий думал, что жанр можно победить в лобовой атаке. Прямо как ты поначалу.

– Ты их знал? – спрашиваю я. – Всех?

– Не лично. Но… я ведь тоже часть этого мира. Я просто помню. Память у меня паровая, но цепкая.

Я наклоняюсь и снова листаю бересту. Точнее, пытаюсь что-то прочитать между строк. Впервые даже жалею, что не выбрал стезю филолога.

А тут есть на что посмотреть. Заметки на полях, странные подписи и черновые каракули… И вдруг я замечаю имя, которое не бросилось в глаза сразу, в уголке бересты.

«Ефимка-рассказчик».

Я замираю.

Это кто-то дал себе такой безыдейный никнейм? Или же этот Ефимка представляет из себя нечто большее.

Вспоминаю всякие игрушки в духе «Stanley Parable», «Slay the Princess» и другие.

Тут что, есть кто-то, кто все контролирует и записывает?

Ну хоть спасибо, что не комментирует назойливым голосом каждое моё движение и не пытается указать мне, что делать.

А интересно, если прокачаться и перейти на новый уровень, я смогу познакомиться с этим фруктом? Или мне по закону жанра придётся с ним сразиться, словесно или какими-нибудь фаерболами, как с главным боссом?

Вдруг откуда ни возьмись передо мной возникает зелёная галочка. Обвитая зелёно-жёлтым побегом, как буквица из детской хрестоматии.

Я ору от неожиданности на всю избу, рассыпав куски бересты. Галочка тем временем пару секунд крутится вокруг своей оси, мерцает, затем исчезает.

Блять, нахрен эти скримеры!

Ну зато мои догадки хоть чем-то подтвердились.

Я подбираю пару рассыпавшихся листов – и вдруг вижу схематичный набросок фигуры с глазами-пирожками, как в старых мультиках из 1930, и припиской:

«Пётр Котоглазов: дизайнер и архивист концептов. Если береста не отвечает – иди к нему».

Окей, местную креативную пару нашли. Ефим – сценарист и Пётр – дизайнер. К кому пойти первым?

– Кажется, у нас нарисовался квест, Яшка, – говорю я и снова беру в руки первую бересту.

– У нас, барин? Разгадывать квесты – это ведь твоя задача, как главного персонажа, – глубокомысленно изрекает он.

Я сдержался от порыва начистить Яшке его металлическую рожу. Хотя в чём-то он прав.

– Вот этим я и собираюсь заняться! Скажи, ты не знаешь кого-нибудь по имени Ефим?

Слова вдруг застревают в горле. Голова кружится, всё вокруг мерцает, словно на старой VHS-кассете.

Блять. Ну конечно! Этого Ефимку какой-нибудь режим разработчика защищает, или что-то в этом роде.

Что там моя повёрнутая на религии бабка когда-то говорила? Не упоминать имя Создателя всуе, то бишь с нифига?

Кажется, в этом есть зерно здравого смысла. По крайней мере, в той ситуации, в которой я оказался.