Арина Роз – Уездный Отаку (страница 8)

Она усмехается, но в её голосе слышится усталость.

– Здесь, у воды, всегда думается лучше. Местный баг или дар. Мне помогает.

Я вдруг ощущаю искреннее тепло по отношению к этой странной женщине, которая пусть и вписывается в местную атмосферу аниме-славянизма, но как будто… От неё не отдает таким шутовством, что ли?

Внезапно меня осеняет:

– Матрёна-сэмпай, скажи… Ты ведь… тоже попаданка, да?

– Была, – кивает она. – Теперь – нет. Я здесь. Целиком. Вот и помогаю другим попаданцам.

– Почему осталась? – спрашиваю я, догадываясь, что вопрос личный, но всё равно не удерживаюсь.

Она долго молчит, потом говорит тихо, водя рукой по мягкой траве у берега:

– Потому что там у меня был отец-алкоголик, который попрекал меня за любую слабость, и парень, который путал любовь с властью. А здесь… Здесь мир странный. С глюками. Конечно, во многом столь же предсказуемый, но зато не такой удушающий и мрачный. Тут всё мне напоминало мою прежнюю жизнь… только громче, абсурднее. Но и понятнее, и податливее. Когда я только попала сюда – в деревне были кулачные бои между попаданцами и местными. Но я выжила. Училась общаться, договариваться. Быт у отца-абьюзера на исправишь, а его VR-пародию можно и потихоньку перенастроить. Понимаешь, Алексей?

Я молча киваю. Потому что сам только начинаю осознавать: этот мир действительно как гипертрофированное отражение. Как будто взяли твой внутренний монолог, пропустили через фильтр «аниме и самовары» и выдали тебе в формате ежедневного испытания.

– Знаешь… Вот так я жил. От универа до моей хибарки, и обратно. Затем – работа из дома и редкие вылазки в магазин. И так каждый день. Словно лежу и жду, пока меня кто-нибудь в сюжет втолкнёт. А сам… ничего.

– Значит, пора встать. Здесь, в этом мире нерешительность принимает форму. Она растёт. Питается отговорками. А потом затягивает тебя в сюжет, который ты даже не выбирал. Знаешь, почему у тебя всё начинает складываться, когда ты ошибаешься?

– Почему?

– Потому что ты начинаешь быть собой. Не тем, кем пытаешься казаться.

Мы замолкаем. Тёплый ветер шуршит травой. Гуси кричат вдалеке – похоже, репетируют оперу.

Я смотрю на неё. На её лицо, которое будто пропитано сразу несколькими жизнями. Она не выглядит старой – скорее, усталой, но очень… настоящей.

– А если я всё-таки решу остаться? – спрашиваю я. – Как ты? Не буду сбегать, стану этаким созидателем, буду жить-поживать и куда-то двигаться. Хотя бы по чуть-чуть.

Матрёна улыбается.

– Тогда этот мир начнёт меняться вместе с тобой. Только не забывай: ты не обязан становится кем-то великим.

Она достаёт из-за пазухи тонкую бересту и протягивает мне.

– Это из старых запасов клуба. Анимешного, в котором я была. У нас было одно правило: каждый, кто чувствует, что начинает что-то понимать, получает свой девиз.

На бересте каллиграфическим почерком, красивым, каждая буква будто выведена в стиле старой манги из 50-х, – написано:

«Быть собой – важнее, чем быть героем».

Я сжимаю бересту, и между нами возникает неловкое молчание.

Здесь Матрёна должна либо таинственно исчезнуть в лесных зарослях, выдав мне надпись: «Продолжение следует», либо откуда-то из кустов заиграет романтичная музыка.

Но вместо этого случилось третье: меня вдруг окатило довольно-таки прохладной водой. Спасибо хоть, что не кипящим борщом или чаем!

– Тестовый запуск моего потаённого судна прошёл удачно! – раздаётся радостный голос Прокопия, всплывшего со дна реки на своей деревянной подводной лодке, расписанной под хохлому преимущественно жёлтой краской. – Скоро мы сделаем Кривоборовку подводной державой!

Я невольно умиляюсь его искренней радости. Вроде всё в духе Прокопия, а вроде и вне его привычных рамок.

Надеюсь, это я отчасти смог его вдохновить!

Глава 4. Глубинный лор с пасхалками

После разговора со мной Матрёна и вправду куда-то торжественно удалилась – то ли растворилась в баге текстур, то ли просто пошла за чаем с жасмином. А я остался вытаскивать из воды Прокопия, который поскользнулся на верхней ступеньке и торчал вверх ногами из своей подлодки, как свежепойманная зимой щука – хвостом из ведра.

Когда мне, наконец, удалось выволочь Прокопия на берег, он с хлюпаньем поднял руку вверх и гордо издал победный клич: «Да здравствует подводная деревенщина!». Тот же час к нашему импровизированному митингу стали подтягиваться и остальные. Бабка Агафья пришла с табуретом, чтобы воодрузить на две ближайшие березы транспарант «Слава водяному!», а Варвара даже выдала перед гусями тост, в котором как-то совместила Прокопия, Жюля Верна и святого Николая.

Я смотрел на всё это и… улыбался. Не «ха-ха, мем смешной», а по-настоящему, от уха до уха. Как будто во мне что-то – нет, не сломалось окончательно от зашкаливающего уровня кринжа, а наоборот – встало на место.

Как бы сказали в каких-нибудь сказках, подходящих под местный сеттинг, Матрёна истину молвит. Я ведь и правда давно не был частью никакой движухи. Не ездил ни на Комик-Коны, ни на фестивали, даже на сходку по любимому «Евангелиону» не попал – то денег не было, то желания из-за переизбытка лени.

Потому что какая к чёрту разница, если в общем в жизни всё равно ничего не меняется? Вот я и жил в каком-то фоновом режиме, как NPC. Из чего вообще состоял мой обычный день? Выйти на онлайн работу, лечь в кровать, смотреть, как другие живут. И вот теперь, в деревне с гусями и борщом, мне аплодируют за то, что я вытащил сумасшедшего из реки. И самому этому сумасшедшему за его закос под капитана Немо тоже аплодируют. И мне это даже не кажется тупым.

Когда кипиш немного сходит на нет, бабка Агафья внезапно подходит ко мне, довольно улыбаясь, и достаёт из кармана здоровенный ключ на верёвке. Я внимательно присматриваюсь и понимаю, что он сделан в форме гусиной лапы. Как символично.

– Это что? – растерянно беру я ключ, чувствуя его тяжесть.

– Как что? Ключ от усадьбы вашей, барин! В благодарность от нас, да за то, что Прокопия вытащили. Всё по-честному, со всеми регалиями и полномочиями.

– Полномочиями? – я оглядываюсь на пыхтящего рядом Яшку, который сочувственно покачивает крышкой.

– Ну да! Хозяйством заведовать, как байрину полагается.

– Да я ж… Я же анимешник! – пытаюсь протестовать я.

Бабка Агафья отмахивается, словно от мухи.

– Это ничего. Тут всякие попадали. Один вообще электромонтёром был. Так тот сразу в запой ушёл, а вы держитесь бодрячком. Значит, годный. Разберётесь по ходу, барин.

Она подмигивает и направляется обратно к березовой рощице, ведя за собой свою когорту гусей.

– Стойте! А инструкции к этому какие-нибудь будут? Ладно с вашими баталиями, а это? Что мне с этим делать? – отчаянно спрашиваю я, крича ей в спину.

Бабка оборачивается, удивлённо вздёрнув бровь:

– Какие ещё инструкции? Ты барин теперь, значит, сам инструкция и есть. Что барин сказал – то и закон.

Эх, и почему я не мог попасть в мир с эльфийками и вайфу?

Выдыхаю и возвращаюсь в выделенную мне этой виаркой усадьбу. Всегда в глубине души мечтал о дачном домике – а теперь вот, получите и распишитесь! Свет бьёт в глаза так, будто кто-то включил HDR прямо в моей голове. С трудом прищурившись, я оглядываю двор, ещё не осознавая, что всё это теперь моё – от покосившегося забора до удивительно гордой гусиной стаи посреди двора. Птицы стоят строго в ряд, словно почётный караул, а самый большой, явно лидер, медленно поворачивает голову и подозрительно подмигивает мне левым глазом. Нет, серьёзно, гусь только что мне подмигнул?

Мне надо побыть одному и собрать в кучку все свои мысли.

Я сажусь на веранде своей бревенчатой усадебки. В руках – береста, та самая, с девизом Матрёны.

«Быть собой важнее, чем быть героем».

Вчитываюсь снова и думаю: а ведь, чёрт возьми, может, это правда? Не метафора или пафосная сахарная цитатка для статуса ВКонтакте, а чёткая инструкция.

Рядом суетятся гуси. Ведут себя на удивление тихо – вот как они умеют чувствовать настроение. Один, с серым оперением на шее, – тот, что вчера то ли репетировал Шекспира, то ли падал со стогов сена, – подходит ближе и щиплет меня за ногу. Почти по-дружески. И даже почти по-человечески пытаясь меня поддержать.

– Спасибо, дружище, – говорю я.

Он кивает. Клянусь, кивает. А может, это просто баг. Или… не баг, а фича? Главное, чтобы опять не та глитчевая буря. Или что бы это ни было, как тогда, как я со ступенек падал и словил кринжовую кат-сцену.

Даже небо у них тут какое-то слишком ровное. Или как недоработанный рендер в старой игре из конца девяностых. Мир вокруг застыл, как будто ждёт команды. Или кого-то, кто нажмёт заветную кнопочку «запустить сценарий» – или перепишет его.

Наверное, этот мир – отражение души каждого попаданца. Вот потому эта Кривоборовка – абсурдная, цикличная, странно однородная – точь-в-точь, как моя жизнь раньше. Может, все-таки я тут «типичный протаг», а не просто игрок в чужой проге. Бета-тестер. Или даже дизайнер!

Я с усмешкой вспоминаю «Матрицу». Нео сначала тоже ничего не знал. Просто уклонялся от пуль. А потом понял: код мира зависит от восприятия и от выбора. И в итоге реальность гнулась, потому что он менялся.

Может, и я могу погнуть тут реальность?

Может, не сразу и не так эпично, хотя бы слегка. Начну с себя. Перестану бояться быть странным и неловким, обрету уверенный внутренний голос. И… Что дальше? Что делать со всем остальным? И остальными?