Арина Роз – Уездный Отаку (страница 5)

***

Вечер на деревню опускается довольно быстро. Точнее, это просто смена дня на ночь, почти без полутонов, как в ранних версиях «The Sims». Хорошо, что тут не вечный день и вместо облаков хотя бы прописали код наступления ночной фазы.

Я сижу в небольшой комнатке, устало глядя в потрескивающую свечу на столе. Снаружи ещё доносится шум гусей и приглушённые голоса деревенских жителей, но здесь, внутри, спокойно и почти уютно.

«Так, Алексей, давай ещё раз сначала, – начинаю я мысленный монолог. – Ты обычный московский парень, анимешник, в прошлом даже немного косплеер, и вот ты теперь здесь, в деревне, где говорящие самовары и самобеглые валенки – часть повседневности. Это вообще реально?»

Я задумчиво перебираю в руках берестяные схемы, врученные мне Прокопием. В голове крутятся отрывочные воспоминания сегодняшнего дня: надменный гусь, самовар Яшка с лекциями про Чехова, Варвара с её невероятной уверенностью, что я когда-нибудь стану «годным» байрином, пропаданец…

«Гусиная мафия… чайные интриги…, – я с улыбкой качаю головой, стараясь осознать происходящее. – А ведь странно, но я вроде и вправду начинаю привыкать. Может, это всё-таки сон? Очень уж живой сон, со вкусом борща и запахом соломы. Нет, такой реалистичной графики даже у моего VR-шлема не могло быть».

Интересно… может, всё дело не в чайнике и не в шлеме, а в самой проводке? А может, в квартире?

Когда я только вселился туда, студенческий рюкзак был сильно больше, чем мой бюджет. Из общежития меня выгнали с формулировкой «за неподобающее поведение». Почему-то косплеер Лайта из «Тетради Смерти» в восприятии вахтёрши оказался равносилен извращенцу и сатанисту, как я перед ней не оправдывался. На моё счастье, тогда в объявлении на форуме я увидел строку: «Сдаётся дешёвая однушка. Без ремонта. Рядом с магазином "Мясо и магниты"».

Квартиру сдавал мужик по имени Серега Погодин, лет под сорок пять, вечно с сигаретой в зубах и фразой: «Да там чёт дед жил, потом крякнул».

Позже уже, за чаем (и, кажется, полторашкой пива) Серега рассказал подробнее: жил тут раньше его родич – дед Серафим Митрофанович, краевед, коллекционер всякой старорусской херни. Говорил, что «каждая ступка и каждая ложка – это магия». Квартира была заставлена до потолка иконами, коробами, прялками с «личностями» (что бы это ни значило), книгами по северному орнаменту и картинами «в стиле Билибина, только жирнее».

Потом дед, корпевший над диссертацией по теме «образ гуслей в народном бытии», так и не завершил свой опус – умер прямо у самовара. Сердце. Завещания не оставил. Наследнички – троюродные и вообще какие угодно племянники – вцепились в квартиру, как в свежий пряник. В ход пошли скандалы, проклятья, кресты, кулаки и даже молоток. Всё разворовали. Коллекции пропали. Осталась только сама квартира и злая аура чая без сахара. Ну, так, по крайней мере, говорил Серёга. Ему-то самому было плевать на всю эту «древнерусскую рухлядь», а вот квартирку он считал своей по праву. Почему-то.

Серёга тогда отмахнулся: «Мне-то что. Сдал и сдал. Главное – не влезай в кладовку». Я и не стал влезать. Въехал, прижился, окончил универ, нашел удалёнку, вот и стал в итоге хикковать, даже на косплей забил.

Правда, однажды я нашёл на антресоли старый берестяной футляр с надписью «Воображение – это главное». Подумал, что это дед прикалывался. Теперь не уверен.

И вот я тут. Среди гусей, бересты, самоваров и чайной философии. А что, если я просто стал последним слоем пирога из аниме и старорусской дедовщины? Что, если мой VR-шлем – своего рода мост? Соединились вайбы деда и моя школьная травма от рекордного количества просмотренных за ночь серий «Наруто». И вот – я тут.

Я откидываюсь на спинку деревянного стула и прикрываю глаза. Только я успел всё более-менее рационально разложить по полочкам в своей буйной головушке, как вдруг внезапно ощущаю, что в комнате стало прохладнее. Свеча на столе слегка колышется. Я икаю и резко вздрагиваю.

В лучших традициях крипипаст из 2010-х в тёмном углу избы уже кто-то есть. Это пожилая женщина в длинном тёмном платье, а в руках у неё большая чашка, из которой поднимается пар.

– Добрый вечер, анимешник, – произносит она низким, спокойным голосом. – Не ожидал гостей?

Я нервно сглатываю, стараясь скрыть испуг:

– Кто вы? И как вы сюда попали?

Женщина выходит из тени, и я вижу её лицо, освещённое тёплым светом свечи: строгие черты, проницательный взгляд поверх круглых очков и лёгкая улыбка на губах.

– Зови меня Матрёна, – говорит она, присаживаясь напротив. – Или Сэмпай. Как удобнее. Я тут местный хранитель порядка среди таких вот, как ты, заблудившихся попаданцев.

«А вот того заблудшего пропаданца вы, дамочка, не уберегли!» – подумал я про себя, но что-то подсказывало мне, что женщина могла как-то угадать мои мысли.

– Тогда скажите мне, Матрёна-сэмпай, пожалуйста, что вообще здесь происходит? – как можно более дипломатично спросил я. – Почему я здесь?

Она внимательно смотрит на меня поверх чашки:

– А вот в этом-то и загадка, барин. Здесь свои правила. И у каждого попаданца свой путь. Ты получил схему от Заваркина, и это только первая подсказка. Сможешь её разгадать – поймёшь смысл своего попадания. Или не поймёшь, и тогда придётся смириться с ролью деревенского дурачка.

Я вздыхаю:

– Почему никто просто не объяснит мне нормально?

– А потому что нормально здесь ничего не бывает, – улыбается Матрёна. – Придётся привыкать к тому, что вокруг магия, гусиные баталии и иногда подозрительные взгляды инквизиции. Кстати, скоро Гусячьи баталии – не пропусти.

– Опять эти баталии… Так, стоп! А инквизиция-то тут откуда взялась? – с тревогой спрашиваю я.

– Увидишь, всему своё время, – загадочно отвечает Матрёна, допивая чай и медленно вставая. Ну конечно, типичный персонаж-наставник, говорящий лишь туманными намёками.

– Но помни: здесь главное – не быть шаблонным героем, – добавляет Матрёна. – Будь собой, Алексей. Смейся над абсурдом, дружи с гусями и не бойся разговаривать с самоваром.

Она подходит к двери и уже почти исчезает в сумраке, как вдруг оборачивается и добавляет:

– Это только начало, анимешник. Если освоишься, станешь не просто байрином… а героем собственного жанра.

Матрёна выходит, мягко прикрыв за собой дверь. Ну спасибо хоть, что в воздухе не растворилась и не на метле улетела. Я остаюсь один в полной тишине.

Несколько долгих мгновений сижу неподвижно, пытаясь осознать услышанное. Потом медленно встаю, снимаю с себя улапшённую и проборщённую футболку и, устало плюхнувшись на кровать, вытягиваюсь на жестковатом матрасе.

– Что ж, Алексей, – тихо говорю я вслух, обращаясь к самому себе, – если это и правда сон, то пусть он хотя бы будет с субтитрами…

Закрываю глаза, пытаясь расслабиться, но за окном вдруг раздаётся тонкий, протяжный гогот гуся, подозрительно напоминающий мотив моего любимого аниме-эндинга.

– Да ты издеваешься, птица… – сонно бурчу я, накрывая голову подушкой.

Засыпаю с мыслью, что завтра придётся принять эту новую реальность полностью – со всеми её безумными самоварами, гусями и непонятной магией.

И, чёрт побери, я уже начинаю не то, что привыкать, – считать это всё нормой.

Глава 3. Герой по техническому заданию

Просыпаюсь резко, будто кто-то из-под меня выдернул кровать. Хотя нет, кровать вроде на месте, а вот чувство подозрительной бодрости явно лишнее. В окно, пробивая баррикаду из хлипкой занавески, уже давно нагло лезет солнце с излишне выкрученной яркостью, а откуда-то с улицы раздаются громкие, подозрительно ритмичные звуки.

– Так, стоп, Лёха, – бормочу я, садясь на постели и сжимая голову в ладонях. – Ты что, реально теперь будешь просыпаться каждое утро бодрым и счастливым? Это уже попахивает аниме-штампом.

За дверью вдруг слышится металлический лязг и торжественный голос Яшки:

– И вот под цветущей сакурой судьбы разливается аромат любви и чая!

Я очень надеюсь, что это просто дружеский визит с утра пораньше, а не подкат старого говорящего самовара. Я, конечно, анимешник, но на такой яой я не подписывался! Да и незаконно у нас это всё-таки.

Приоткрываю дверь своей комнаты и ошеломлённо замираю на пороге. Вся прихожая увешана разноцветными бумажными фонариками, которые слегка покачиваются сами по себе. В центре всей этой композиции стоит самовар, гордо нацепивший на крышку подобие соломенной шляпы. Дамской, с бантиком. Красивее, чем сапог, но менее практично.

– Яшка, это… что вообще? – осторожно спрашиваю я.

– Ах, барин, это чайная церемония по канону драмы Синкая! – восторженно объявляет самовар и слегка наклоняется, выпуская струйку ароматного пара. – Любовь и одиночество, бесконечная дорога и чашка горячего чая… Сможете ощутить всю глубину момента?

Я молча смотрю на фонарики, на Яшку и снова на фонарики. Да, не скрою, я пару лет назад спиратил трилогию Макото Синкая в самом хорошем качестве. Но не думал, что мне это аукнется такой вот кармой…

– Не знаю, насколько я готов к такому уровню метафор в столь ранний час, – честно признаюсь я, протирая глаза.

– Не волнуйтесь, барин! Героем романтической линии будете не вы, а вон тот гусь, – спокойно сообщает Яшка, указывая носиком на улицу.

Подхожу к окну и чуть не падаю обратно в кровать. Во дворе гуси маршируют под строгий счёт той самой бабки, что встретила меня в самом начале: